Жизни и реальности Сальваторе

Не остаётся никаких границ тела; однообразие движений лишает тебя их, делая одним целым с волнами вокруг, будто ты – тоже только волна. В такие моменты я спрашиваю себя: в чём же всё-таки граница между «я» и «не-я»?

Однажды я твёрдо ответил себе: эта граница проходит там, где начинается боль. Где ты цепляешься за камень, медузу, водоросль, астероид и ощущаешь, как что-то пронзает поверхность, а потом жжёт что-то внутри в ответ.

Но, ответив столь поспешно, я вскоре понял, что допустил ошибку. Ведь мы испытываем боль не только потому, что наткнулись на астероид, и даже не только потому, что запасы иссякают и мы можем вскоре умереть из-за этого; мы испытываем боль, когда видим, что может погибнуть кто-то другой, когда видим несправедливость, когда видим что-то плохое, происходящее в нашей стране или на другом конце галактики.

Значит ли это, что и эти вещи тоже я? Из моего рассуждения выходит, что да. Моя семья – это я, и моя страна – это я, и моя планета – это я, и даже галактика – если мы можем осознавать, что происходит с ней и с каждым её жителем в отдельности, и сердце наше при этом обливается кровью, царапается кошками.

Но ведь очевидно, что я – это только я, верно?

Вот взять меня. Я всего пару часов назад стартовал с Земли и лечу сквозь открытый космос. На борту у меня важный груз. Не то, чтобы я сильно в нём понимал, но это: а)Рассыпчатый груз, поэтому в полёте применяются специальные контейнеры и центровка типа а-32; б) Неопасный, невзрывчатый, неядовитый, поэтому протокол АИ-20 не используется.

Вот груз – это я или не я? По моим рассуждениям – я, поскольку я переживаю за него. Но тут можно сказать, что я переживаю не как за себя, но как за вещь, важную для части человечества.

Но что важно для человечества – важно и для меня, ведь если будет форс-мажор, я не скину груз в космос и не убегу, а донесу до конца, хоть бы это и стоило мне жизни. Как патетично это прозвучало! Но ведь так уже было, и ситуация чудом не разрешилась моей гибелью. Вдобавок, тогда со мной были люди, вы представляете, каким позором было бы погибнуть?!

Вот, вот, я опять сел на своего конька.

«Сел на своего конька» – это наш командир так говорил, тридцать лет с ним отлетали, бок о бок, плечо к плечу. Я для него был лучшим другом и первым товарищем; конечно, я перенял от него много словечек и прочего.

Сейчас он на пенсии, нянчит внуков на Земле. То-то он их строит, по всем законам космического флота! Постели своими руками застилают за двадцать секунд, так-то.