Бодлер Ш. Избранное. В переводе Станислава Хромова

Где чистый Дух лишь путь увидеть сможет,

Но от души старался он, похоже.

И в гордости затмения не чая,

Он крикнул, к небу взоры обращая:

– Ты слышишь ли, Ничтожество? Христос!

Неправду, на которой ты возрос,

Открою людям, и для поколений,

Как выкидыш, ты скроешься в забвеньи!

Так он кричал, безумный, и тогда

Исчезло солнце в небе без следа,

И гордый храм рассудка и свободы,

Дарами наделенный от природы —

Гармонией чудесной, красотой,

В наставшей тишине покрылся тьмой

И стал похож на мрачные чертоги.

Как пес бездомный, брел он без дороги,

Не различая даже время года —

Посмешище людей, презрение народа,

Зловещий, жалкий, горечью убитый,

Как хлам ненужный, всеми позабытый.

КРАСОТА

Меня мечтой из камня неспроста

Зовут художники, – я вечна и прекрасна!

Груди моей немая красота

Над смертными вовеки будет властна.

Я – гордый сфинкс в просторах поднебесных,

Я – лебедь белая и холод ледяной,

Застывшее движенье форм чудесных,

Земные страсти лик не тронут мой.

Всю красоту, что так людей манила

Веками, я в себе соединила,

К моим ногам Поэты припадут,

И их влюбленная тоскующая лира

Во мне прославит ту зеркальность мира,

Что в камне замерла навечно тут.

ИДЕАЛ

Рисунки эти не являют идеала,

Их ядовитая печаль неглубока —

Нога красотки в туфле пошло алой,

Трепещущая с веером рука.

Не соблазнит болезненным покоем

Ни Гаверни, ни кто-нибудь другой,

В садах чахотки разум мой изгоем

Блуждает, будто вправду он изгой.

Жена Макбета ближе и желанней, —

Страсть, уводящая в просторы мирозданий,

Какой Эсхил ее вообразил,

Ночь Микеланджело, сумевшая моею

Душою овладеть, и наслаждаться ею

Лишь у титанов нынче хватит сил.

ГИГАНТША

Когда Природа, вдруг преображаясь,

Крушит породы, сеет смерть и страх,

Я вновь к гигантше юной возвращаюсь

И, словно кот, лежу у ней в ногах.

Смотрю, как вольно плоть ее колышет

И распирает жуткая игра,

И как огонь в очах туманных пышет,

Как пьет и ест огромная гора.

Все формы я обследую неспешно,

От исполинских ног и до груди,

Когда в жару заляжет спать безгрешно

Она, да так, что поле загудит…

И меж грудей вздремну я безмятежно

Без всяких дум и страха впереди.