Изгнанники

Они желают отмены Нантского эдикта и изгнания гугенотов из Франции.

– О, вашему величеству не следует тревожиться такими вещами.

– Вы не хотели, чтобы я сделал это, мадам?

– Ни в каком случае, если это может огорчить ваше величество.

– Может быть, в вашем сердце ютится слабость к религии юности?

– Нет, ваше величество, я ненавижу ересь.

– А между тем не хотите изгнания еретиков?

– Вспомните, ваше величество, что Всемогущий может, если будет на то Его воля, склонить сердца их ко благу, как Он некогда склонил мое.

– Честное слово, это прекрасно сказано, – заметил Людовик с просиявшим лицом. – Посмотрим, что сможет на это ответить отец Лашез. Тяжело слушать угрозы о вечных муках за то только, что не желаешь гибели своего королевства. Вечные муки! Я видел лицо человека, проведшего в Бастилии только пятнадцать лет. Но оно было похоже на страшную летопись; каждый час жизни этого преступника был отмечен рубцом или морщиной.

Он содрогнулся при одной мысли об этом, и выражение ужаса мелькнуло в его глазах. Высшие мотивы мало действовали на душу короля, как это давно было подмечено его окружающими, но ужасы будущей жизни пугали Людовика.

– Зачем думать об этих вещах, ваше величество? – спросила госпожа де Ментенон своим звучным успокаивающим голосом. – Чего бояться вам, истинному сыну церкви?

– Так вы думаете, что я спасусь?

– Конечно, ваше величество.

– Но ведь я грешил, и много грешил. Вы сами твердили мне об этом.

– Все уже в прошлом, ваше величество. Кто не был грешен? Вы отвратились от искушения и, без сомнения, заслужили прощение.

– Как бы мне хотелось, чтоб королева была еще жива! Она увидела бы мое исправление.

– И я сама желала бы этого, ваше величество.

– Она узнала бы, что этой переменой я обязан вам. О, Франсуаза, вы мой ангел-хранитель во плоти. Чем могу я отблагодарить вас за все, сделанное для меня?

Он нагнулся, взяв ее за руку.

– Ваше величество, – промолвила она, подымая палец. Лицо ее приняло суровое выражение.

– Вы правы, вы правы, Франсуаза. Сядьте, пожалуйста, я сумею овладеть собой. Все та же вышивка.

Он поднял один край шелковистого свертка.