Каракули гениального графомана. Лучшее

Шаг до безумия. Песня над бездной.

Может, такой буду я интересна.

Любовь и быт

Давай ударим бытом по любви,

Начнем скандал из-за немытой кружки,

И планы все, надежды все свои,

Из обоюдной вредности разрушим.

Амбиции свои на первый план,

И сомн желаний – песня эгоизму.

И вот итог – один назавтра пьян,

Другая прячет страсть за пофигизмом.

В своих обидах обо всем забыв,

Друг друга бьем по самым главным точкам,

И разбегаемся друг друга не простив.

И воем по ночам по одиночке.

И только лишь, когда упали вниз,

Достигнув пика, апогея боли,

Когда из-под опущенных ресниц,

Слеза стекает горькая невольно…

Мы понимаем, как же мы глупы,

В своих амбициях других не замечая,

В величии своем глухи, слепы.

И лишь любовь одна за всех прощает.

Горький жемчуг

Слезы… Горьким соленым жемчугом,

По щекам, по губам рассыпались,

Не пойму сама – было ль, не было.

Может, просто друг другом насытились.

Может, просто сама всё придумала,

Может, нужно умерить фантазию,

И прошу я для сердца глупого,

Примените ко мне эвтаназию.

Чтоб не мучилась и не маялась,

Чтоб других стихами не мучала,

Сотни раз я уже покаялась,

Что доверила сердце случаю.

Перепутала жизнь реальную,

С глупой сказкой, наивная женщина,

И душа моя ненормальная,

В паутине..как в мелких трещинах.

И не важно совсем – было ль, не было,

Бей больнее, чтоб уж не рыпалась,

Чтобы боль моя горьким жемчугом,

В придорожную пыль осыпалась.

Стих для костлявой

Кровью заляпано платье души,

Черные мимо смотрят глазницы.

Тихо, костлявая, не дыши,

Хорош надо мною кружиться.

Я не раба, не слуга и паж.

Я не твоя подстилка.

Ты утверждала – любовь это блажь,

Бред нереально пылкий.

Нет уж, старуха, не блажь и не сон.

Любовь нам – подарок свыше.

И вовсе не важно, что он не влюблен,

И сердце моё не слышит.

Иди-ка отсюда, костлявая тварь,

В саване белом с косою.

Лет через сорок взойду на алтарь,

Тогда и споем с тобою.

Больница

Мне бы пару часов одиночества,

Чтобы в голос, по-бабьи завыть.

Я ж живая еще и мне хочется,

Полноценною жизнью жить.

На белые стены не пялиться.

От боли не выть по ночам.

Может, смерть надо мною сжалится,

И на ушко шепнет врачам.

Чтобы больше меня не мучали,

Не кромсали десятки раз.

Но и смерть продажная ссучилась,

Только черные слезы из глаз.