Когда ты не сам по себе. Стихи, написанные за решёткой

Я не знал, где быстрины и мели,

нарезая по жизни круги,

но в душе доброты не имея,

трудно жалости ждать от других.

Не до смеха теперь, не до смеха

я попал в непростой переплёт.

Спохватился, да поздно: уехал

поезд мой на столетье вперёд.

И никто не посмотрит с укором,

всё сокрыто в тревожном дыму,

и машу я, прощаясь, рукою,

вероятно, уже никому.

* * *

Снова кисточка рассвета

в краску алую макает,

вновь от тараканьей этой

я тоски изнемогаю.

Выйти б вновь туда, где брагой

пахнет вольный ветер южный!

Надоело быть оврагом

никому совсем не нужным.

Но другого я не стою,

это, видимо, расплата —

неразлучным быть с бедою

от заката до заката.

ЕСЛИ ВЕРНУСЬ

В комнате всё тот же абажур,

ветер занавеску изорвал…

Я отвыкшим голосом скажу

напрочь позабытые слова.

Здесь не слышно воя бензопил,

здесь печаль, как первый снег легка…

Ты пойми: я тот, кем раньше был,

если изменился, то слегка.

Головой вот только побелел…

Но, как сердце радостью не грей,

та печаль, которой я болел,

как собака, ляжет у дверей.

* * *

Белую кипень сорвало с чёрёмух

выстрелом грома. Как нищенки эти,

жизнью платил я за каждый свой промах,

счастье меняя на снег и на ветер.

Лунным стеклом застывали лиманы

в жёлтом желе многотонного ила.

Алой водою заря обливала,

лучиком робким звезда мне светила.

Шел я за нею, с дороги сбиваясь,

словно в какой-то нечаянной роли,

чувствуя в сердце щемящую зависть

к ветру, чей путь не подвластен контролю.

Так бы лететь, не изведав покоя,

солнечной тенью и облачным дымом,

не понимая, что это такое,

что это значит — быть вечно гонимым.

* * *

Эта тюрьма вобрала

время почище губки,

страхи чужих бессонниц,

ужас больных ночей.

Как сквозняки,

здесь бродят по коридорам гулким

призраки заключённых,

призраки палачей.

Смотрят они мне в душу,

хоть и пусты глазницы,

Видимо, ждут поддержки

в призрачной той борьбе.

Господи! Дай мне силы,

чтоб я не смог присниться

этим слепым кошмаром,

прежде всего, себе!

Дверь распахну пошире.

Вырвусь на свежий ветер.

Это – всего лишь глюки.

Душный такой рассвет.

Где ты, моя удача?

Знаю: на этом свете

нету уже заборов,

но и свободы нет.

Мы – зэки. Мы — каждый сам по себе

* * *

Развод по утрам. Поверка. Отбой.

Убогий лагерный быт.