Пьесы для провинциального театра

Он успел отметить её необыкновенно нежное лицо и красивые, умные глаза.

– Ух, какая прыткая! Сначала расскажи, как зовут, откуда будешь, сколько тебе лет?

– Плотникова Лена. Из Вольска. Четырнадцать, – коротко ответила она.

– В Петровске где живёшь?

– Пока нигде, но буду снимать угол.

– Хорошо. Тогда приходи завтра на работу к семи утра.

Не смог отказать Георгий девчонке – уж больно хороша, запала в душу юная красавица.

Ждал её, боялся, что не придёт, передумает. А она пришла, не подвела.

А вскоре и отец заметил:

– Гора, мне показалось, или ты засматриваешься на Леночку? Уж не влюблён ли ты в нашу работницу?

– Влюблён, а что делать, отец, и не знаю…

– Что делать? Сватать, да свадьбу играть! Тебе уж двадцать пять годков, пора, сынок! Я тоже в твоём возрасте женился, – ответил Павел Алексеевич.

И все были рады этому известию, кроме средней дочери Павла Алексеевича. Не очень она верила в то, что девчонка с улицы станет супругой её любимого брата.

– Ты работать пришла, вот и работай! Нечего на директора магазина заглядываться и глазки ему строить, мала ещё, подрасти чуток надо, – как-то раз отчитала она Леночку, увидев, что та улыбается Георгию.

С тех пор девчонка хозяйскую дочь Елену Павловну боялась и в её присутствии робела, а та нарочно смотрела на работницу свысока.

Однако побороть притяжение двух сердец Елене Павловне не удалось.

Не так и долго проработала по найму Леночка. В пятнадцать лет она родила Георгию сына Виктора, а в шестнадцать – дочь Капиталину, и полностью погрузилась в счастливое материнство и семейные дела.

В Георгии она видела не только супруга, опору, поильца и кормильца, любила она его искренне, горячо, всем сердцем, и готова была пойти за ним на край света.

Вот и случилось: попали они на этот край, ни сном, ни духом не ведая, что не только им, но и всем Просянкиным предстоит тяжёлое испытание, и пройти они его должны вместе.

Встреча

В начале второй недели в церкви сменился надсмотрщик.

– Завтра с утра эшелон придёт, потесниться придётся, – объявил он. – Куды вас всех девать – ума не приложу?

Новых ссыльных встречали около церкви.

Лена с детьми осталась около Татьяны, а Евдокия вышла на улицу. Вдруг мелькнёт родное лицо?

Переселенцев подвозили на подводах.

– Мама, мамочка! – Евдокия кинулась к женщине небольшого роста, закутанной в шерстяной, клетчатый головной платок.