Пьесы для провинциального театра

Варёная вобла жутко пахла, но давала маломальский навар и соль, и от этого вонючая жидкость превращалась в съедобный бульон.

Здоровье Татьяны по-прежнему внушало опасение. Жар у неё спал, но сама она очень ослабла.

Вспоминая умершего сынишку, приходила в отчаяние и выла тихо, горько: так скулят собаки по умершим щенкам.

– Поплачь, поплачь, моя хорошая. Горе надо выплакать, – Евдокия гладила её по волосам, она ни на минуту не оставляла больную невестку.

– Ты искупай меня, Дуся, перед смертью.

– Тань, не думай о смерти! А помыть тебя, действительно, надо.

– Ты, Дуся, передохни чуток, я сама нагрею воду, девочки за детьми приглядят. А потом вместе Таню искупаем, – предложила Лена.

– Спасибо, Леночка! Ты такая заботливая, добрая девочка.

– Дуся, я же вижу, ты все ночи не спишь, да и днём тебе отдыха нет. Поберегла бы ты себя.

От этого искреннего участия сердце Евдокии встрепенулось навстречу, как будто душа душе открылась, и она, уткнувшись в Леночкино плечо, расплакалась.

Никогда раньше женщины не были подругами, общались редко и мало, встречались только на семейных праздниках.

Леночка была самой молоденькой мамой в семье Просянкиных: Татьяне исполнилось тридцать четыре, Евдокии шёл тридцать третий год, а ей – девятнадцатый, совсем ещё девочка! Рядом с сыном и дочкой Леночка смотрелась старшей сестричкой.

Услужливая и вежливая, она старалась угодить всем Просянкиным, хотя уже целых пять лет официально носила их фамилию и была полноправным членом большой и дружной купеческой семьи.

Глава двенадцатая

Леночка

Лена появилась в их доме совершенно случайно.

Купцам Просянкиным требовалась помощница в магазин для мойки и уборки помещения.

И вдруг по объявлению пришла она: серьёзная, в берете и широком сером пальто, с коричневым, громоздким, фанерным чемоданом в руках.

– Здравствуйте! На работу принимаете?

– Принимаем, коль работать умеешь, – ответил Георгий.

– Умею. Объясняйте, что делать надо, – девушка поставила в угол свой чемодан, аккуратно повесила на вешалку пальтишко.

Георгий с интересом рассматривал молоденькую работницу с удивительно тонкой фигурой, хорошими манерами и приятным голосом.