Золотые шары. Премия им. Анны Ахматовой

Я припадаю к дыханью дома,

где летний дождик стучит по крыше,

и тень родная, так невесомо

склоняясь, шепчет, и сердце слышит

о том, что было, и что настанет,

о нашей вере и нашей доле,

о том, что счастье нас не обманет,

но и не сможет укрыть от боли.

Дыхание яблок

Слов осенняя зрелость

подобна дыханию яблок,

что вот-вот опадут

и насытят сырую землицу —

дай, еще повторю,

и отчалит летучий кораблик,

и к заморским краям

полетят беспокойные птицы.

Мне же здесь оставаться

хранителем горького сока,

заточенного в памяти,

в темных подземных пластах,

в самородной мечте,

и в тоске, словно полночь, высокой,

в огнецветных кристаллах

и ветхих поклонных крестах.

Это твердь и огонь

обращаются кровью и плотью,

зреют правдой запретной,

горючей слезой набегают,

то вот-вот обовьются

упругой и жалящей плетью,

то вот-вот задрожит

стебелька сердцевина нагая…

Это вечная музыка

вышла на свет из темницы,

и щебечущей птичкой

сидит у тебя на руке…

Вулканический пепел

смахни с пожелтевшей страницы,

и святые слова

прочитай на своем языке.

Желание

Надышаться полынного духа,

захлебнуться полночной тоской,

зачерствевшего хлеба краюху

разломить загрубевшей рукой,

и воды, ключевой, заповедной,

задыхаясь, глотнуть из ведра,

и улечься под звездною бездной

рядом с россыпью жаркой костра…

Запах дома в березовом дыме

засыпая, почувствовать вдруг,

и во сне повстречаться с родными,

и тот сон не забыть поутру.

Возле арены

Поздняя осень, холодного ветра вино,

жизни предзимье, где старому сердцу темно,

где рассыпаются прахом труды и устои.

Время струится песком сквозь дырявый карман,

тихо подходит к концу надоевший роман,

глянешь, а там, впереди, только поле пустое.

Холоден этот пейзаж облаков и стерни,

бьется в уме безнадежное слово «верни»,

но понимаешь и сам, что разумнее – молча

сосредоточиться, и на краю бытия

мысленно молвить – да сбудется воля Твоя

здесь, на виду у пирующих полчищ!

Понял теперь? Это поле – арена среди

шумных трибун, где и чернь, и вельможи орды

в полную грудь развлекаются гамом и свистом.

Лучшие между собой разыграют призы,

жертвам придется страдать до последней слезы,

ну, а тебе – становиться в шеренгу статистов.