Золотые шары. Премия им. Анны Ахматовой

Закат ошеломлял контрастом —

сквозь пепел выплавлялась медь,

а осень веяла так властно,

что хоть сейчас душе – лететь!

Проститься с матушкой-природой,

и сквозь пожар своей тюрьмы

увидеть, что за небосводом

помимо вакуумной тьмы.

Услышать слово над покоем

и тихо вымолвить ответ

своей, неназванной строфою,

которой восемьдесят лет…

Меня и все мои печали

она легко переживет,

летя сквозь пепельные дали

над тишиной летейских вод.

Возвращение

Я поеду последним поездом

по равнине, укутанной полночью,

и тетрадь незаконченной повести

вслед за мной задремлет на полочке,

и железо гремучее, нервное,

захлебнется в тесной аорте,

и прольется в полете прерванном

черно-алое солнце мертвых.

И войду я во храм поруганный

к опаленным иконам памяти

между радугами упругими

над туманом, плывущим по паперти.

Сам себя вопрошу я: что же ты

можешь дать, кроме горького плача,

в глубине своего ничтожества

сокровенные зерна пряча?

Сам себе отвечу: я верую

в покаяние и откровение,

в то, что станут последние первыми

на финальных листах творения.

Я встаю на путь возвращения

и встречаю въяве и внове

голос жизни, радость рождения,

токи крови, цветы любови.

Золотые шары

Золотые шары

уходящего русского лета,

сколько помните вы

о бревенчатых ветхих домах,

о земле огородов,

о старых как сказки монетах,

о трубе самовара,

об искрах, летящих впотьмах,

обо всем, что созрело

и дышит вином и прохладой,

и как будто бы шепчет

в усталой сентябрьской листве —

не лети, не спеши,

нам еще почаевничать надо

на привольной Угре,

на неслышной и сонной Протве.

Я хочу говорить

о тебе, остающейся рядом —

даже в годы потерь,

даже в черном ознобе разлук,

в перекрестья решеток

согбенными кронами сада

ты шептала и пела,

и теплился солнечный круг

на ладонях, на сердце,

в мечте, в озарении, в слове —

золотым, настоящим,

лучистым как солнце шаром,

светозарным поклоном,

закатом в огне и любови,

и горючей слезой,

и прощальным осенним костром.

Давнее

Я возвращаюсь в далёкий вечер,

где месяц молод и голос тонок,

где лампы лучик плывет навстречу,

и тихо плачет больной ребенок.