La Critica (первая книга казанской трилогии)

На потолке были следы протечки и отвалившаяся штукатурка.

– Ривера, Кало, – ответила Марта и погрузилась в планшет.

Я обратил внимание Стальского на всестороннюю эрудицию его сестры.

– И вы так частенько напиваетесь, – поинтересовалась Марта.

Я решил, что мне, а не Глебу, стоит взять на себя вежливую беседу с Мартой.

– Не так часто, как хотелось бы. Раз в две недели, – когда мой квартирант расплачивается, и когда его квартирант… ваш квартирант, я хотел сказать.

– Понятненько, – протянула Марта, вскинув брови.

«Интересно, – подумал я или водка во мне, – она считает меня привлекательным человеком?»

– Пятьдесят грамм водки? За знакомство? – задал я сакраментальный вопрос, с которого начинались слишком многие ячейки общества в нашей стране.

– Почему нет. Иногда… Наверное… – Марта подыскивала оправдание желанию начать нажираться водкой.

– Наливать или нет? – форсировал я.

– Да. Определённо да, – сдалась Марта. – Да.

Nacer, llorar, sin anestesia en la camilla, mi padre solo dijo es Ana Mar?a, si ser?a el primer llanto que me probar?a, quemando las heridas y dаndome la bater?a.

«Говорят, что красота – это залог счастья. А может быть, и наоборот: возможность наслаждения есть начало красоты».

– Где твой нос?! – в какой-то момент вскричал я, выпучив глаза на Стальскую.

*****

– А это тиктоник! – орал я.

– Зацени-зацени! Я робот! Стиль робот! – не отставал в проявлении безумия Стальский.

– Разложи большой стол! – скомандовал я и сам же разложил стол.

«Ахахахаха» – раздавался чей-то одобрительный пьяный смех.

Sol?a ser entonces como un libro abierto, pero le? la letra peque?a del texto, como un arquitecto construyendo cada efecto, correcto, incorrecto, se aprende todo al respecto.

– Это белая горячка, – дамы приглашают кавалеров! – сказал кто-то кому-то.

Saber que algunas personas quieren el da?o, subir pelda?o toma tiempo, toma a?o, con mi peluche mirando lo cotidiano, dibujos transformaban el invierno en gran verano, papа me regalо bajo mi insistencia, un juego que trataba de ocupar la resistencia, pero en la patio quisieron la competencia, fue cuando sent? mi primera impotencia, Mil novecientos setenta y shh…

– Белый медведь, слушай внимательно, медведь, меня… Себя! Медведь?!.