Первый – последний. Любовь многолика. Книга тридцать третья

Дело не в праздности лёгкой, свободе от вздора,

Даже не в книгах вечерних, где греет так лист,

А в осознанье того, что приблизится скоро,

Но и не так уж и важен мой выход «на бис».

Пусть и последний, все сцены банальны порою,

Жизнь не театр, скорее дурной водевиль,

И представление это невольно закроют

И Арлекин, и Пьеро, о конце заявив.

Встанут родные, друзья, все в молчании строгом,

Аплодисменты прощанья не будут нужны,

Вспомнятся певчие птицы, собака, дорога,

И успокоюсь с глотком вековой тишины.

Барбекю бабьего лета

День бабьего лета словно

Развлечься зовёт чуть-чуть,

И гости разжечь жаровню

Решили для барбекю.

Раздули угли до жару,

Не стоит огонь так злить,

Грозит мировым пожаром,

Придётся слегка залить.

Не сразу сготовят, ясно,

Всему обозначен срок,

И сочные ломти мяса

Разбрызжут вскипевший сок.

Не я шашлыков любитель,

Мне в праздник привычней стол,

И буду пусть лучше зритель,

Коль пир на пикник пошёл.

А гарь не терплю и с детства,

Палёных сороковых,

Закланных на звероедство —

Я б лучше не видел их.

Я русский, не иностранец,

Но жарить – не мой вопрос,

Толстой – вегетарианец,

И Репин жевал силус.

Есть мясо – тут нет и спору,

Коль сил наберёт мужик,

Но день посвящать обжорству

Не стану и не привык.

Но жизнь шагреневой кожей

В событье каждого дня,

Так время убить – ну что же,

Оно не щадит меня.

Глядя через осень на эстакаду раменки

Спалило палевым окрасом

В округе зелень, посмотри,

Уныло, тускло и безгласно

Сквозь ветви нотой фонари.

В порывах ветра облетела

Нарядов золотых листва,

Взгляни, моргнуть мы лишь успели,

А словно осень не была.

А как цветистою палитрой

Нас щедро оделял сентябрь,

Казалось, сказка, только быстро

Его богатство вихрь украл.

Здесь осень Пушкина и проза

Тургенева заключена,

Фантом симфоний Берлиоза,

Вивальди «Года времена».

В круженье звуков лес окрашен,

Печален осени наряд,

И съёжились гармони башен,

Чьи окна-клавиши горят.

Пусть и пришедшему не рады,

Не будем осень зря гневить,

Растянет стрелка эстакады

Нам указанье в путь спешить.

Долой унылые сомненья,

Так благодатны дней мечты,

И будем ждать без сожалений

Душевной снежной чистоты.