Мамонтов бивень. Книга первая. Сайсары – счастье озеро. Книга вторая. Парад веков

Но и мига хватило, чтобы Олег почувствовал как, в месте, где прикоснулась грудь Анжелы, прожигающим ударом тока взорвало надсадную боль и мгновенно разлило её горячей лавой по всему телу, электризуя его до самых волос, наливая каждую клетку жгучим сладким желанием близости.

В подсознании Олега вновь закачалось над холодной водой сегодняшнее горячее солнце и влилось в сердце жаркой волной то ли света, то ли свинца, одинаково прожигавшего тело, как и тогда, когда Анжела, отчеркнув дамбой воду от неба, вдруг вновь соединила их, как молния, своим обнажением.

И если тогда лишь лёгкий купальник скрывал запретные желанные тайны юной красавицы, то теперь уже будто бы не было и их.

Они замедлили шаги.

Упругая щека Анжелы была рядом у самых губ Олега. Он уже хотел поцеловать её, шутя и сближаясь. Но из подъезда неожиданно вывалила какая-то подвыпившая компания парней и девушек и пронеслась мимо.

– Что это с ними? – спросил Олег, скорее для того, чтобы загладить неловкость от мысли о поцелуе, чем для того, чтобы знать что.

– Не обращай внимания, милый, – ответила Анжела. – Лучше посмотри вон туда. Это моя редакция газеты. Хочешь, я тебе покажу её? Идём.

В приёмной редакции республиканской газеты «Якутия» было тихо, спокойно.

Анжела отперла одну из дверей быстро и бесшумно.

– Входи! Здесь я работаю. Иногда, даже ночью. Мой шеф разрешает мне. Проходи. Проходи. Садись. Это кабинет редактора Виктора Фадеевича Корина. Сколько раз я бывала в нём. И днём и ночью.

– А меня – ты! – ответил ей так же шёпотом Батурин, умышленно натыкаясь в полутьме на Анжелу и напрягаясь жарким теплом предчувствия близости.

– Ой, ты о своём… – отстранилась ускользающим движением хозяйка ночной редакции от устремившихся к ней рук Олега. – Хочешь, я приготовлю кофе? – спросила она и тут же исчезла за незаметной дверью кабинета, спрятанного от посетителей полками, шкафчиками на декорированной ценными породами дерева стенке.

Олег с очередным удивлением рассматривал тончайшие инкрустации, ставшие в последние времена непременным атрибутом власти больших и малых, значительных и незначительных редакторов, директоров и прочих шефов, замов и замзамов. Анжела вернулась также невидимо, как и исчезла. В руках она уже держала чашки, расточающие сладостно-горький аромат кофе.