Мамонтов бивень. Книга первая. Сайсары – счастье озеро. Книга вторая. Парад веков

– Когда я здесь работаю, я забываю обо всём на свете. Я становлюсь сама себе шефом – властелином мира. Я двигаю жизнью и смертью вселенных, фараонами и их рабами. Никто не в силах перечить мне в такие минуты. Палец вниз и кончен бал, – полушутя, полусерьёзно гортанила грудным таинственным голосом Анжела, погружаясь в огромное редакторское кресло, стоявшее за большим тяжелым столом.

Слева от двери, сразу за шкафом, заполненным кипами папок и подшивками газет стоял кожаный диван. С него можно было созерцать всю залитую белой ночью комнату, оставаясь в независимом полумраке интима.

– О-о-о! Твой шеф толстовец!

– Это почему ж?

– А вот диван. Знаменитый яснополянский диван из кожи, на котором, как рассказывают экскурсоводы, происходили всякие таинства и с героями Толстого, да и с самим Львом Николаевичем. Пойду, «лягу-прилягу», может быть, и со мной случится какое-нибудь таинство, – шаманил Батурин, направляясь к дивану с мыслью о том, что Анжела непременно захочет перебраться на него тоже.

– Остановись, о, смертный, это же прокрустово ложе. Толстовцем можешь ты не быть, а вот толстенным станешь. На нём не удлиняются, а укорачиваются таланты и в самомнении толстеют, – остановила его Анжела. – Это диван не для отдыха толстяков.

– А для чего ж?

– Не догадался? Нет?

– Для утех и этих, и тех, – продолжал подыгрывать Анжеле Олег.

– Я вижу: ты от скромности не умрёшь.

– Что есть, то есть. Талант не купишь и не пропьёшь. Бабушка мне дважды об этом говорила.

– Скорее бабушка надвое сказала, – неожиданно громко и игриво крикнула Анжела. – Прикоснись рукой к спинке дивана.

Олег прикоснулся к дивану, смеясь. Вдруг воздух кабинета задрожал, зарезонировав стёклами окон и наполнился музыкой.

– Гладиаторы умирали под музыку мечей и кинжалов! – в торжественной надменности возвышала свой голос Анжела. – Ты же у жрицы умов и талантов, умрёшь неудавшимся завоевателем Рима! Ганибалл эфиопский.

– Хочешь сказать: Канибал? Ганибалл был карфагенский. И это говорит мне пожирительница умов и талантов?

– Жрица умов и талантов.

– Жрица умов и талантов? Нет!

– А кто же я?

– Ты муза любовных чар!

– Кто?!

– Царица любви и страданий! Причина безумств умов и талантов. И у твоих ног не искатель приключений, а эфиопский раб и имя ему…

– Гладиатор, – закончила фразу Олега Анжела.