Желтый глаз Тихеи

Его взгляд не отрывался от трупа врага, словно Януш, у которого он только что высосал душу, мог вновь вернуться к жизни. Но нет, колдун из Брюнхельда был мёртв, точно так же как были мертвы его многочисленные жертвы. Этот факт не нравился отцу Джузеппе. Сколько знаний утеряно! А ведь негодяй запел бы на дыбе, рассказывая о своих приёмах и спрятанных артефактах! Неужели всё это представление нужно было для того, чтобы безболезненно слинять на тот свет. Подонок!

Инквизитор с презрением пнул то, что осталось от мага.

Увы, против смерти бессильна любая магия.

Некоторое время постояв над трупом, отец Джузеппе решил, что, пожалуй, пора помочь союзнику, которого он так бездумно впустил в скит. Уже оборачиваясь, инквизитор понял, что на поле боя произошли изменения. Не слышно было звона стали и крепких словечек, которыми осыпали друг друга противники. Впрочем, даже если бы выиграл разбойник, он ничего не мог бы противопоставить магии, которой владел отец Джузеппе. Поэтому он смело повернулся к дерущимся спиной – ни одно оружие не способно пробить невидимый панцирь защиты.

Впрочем, как всегда, из всякого правила есть исключения. Внезапный приступ сонливости заставил цепного пса церкви повалиться без сил на тело своего врага.

***

Эцель Вейс по прозвищу Танцор

«Святой Джереон-заступник и все святые угодники, не отриньте во гневе раба Вашего, Эцеля! Если будут наступать на меня злодеи, противники и враги мои, чтобы пожрать плоть мою, то они сами преткнутся и падут, по безграничной милости Вашей…».

Я сам не заметил, как стал произносить молитвы в голос. Я читал их с того момента, как мой сокамерник уронил алебарду на пол. Наверное, внутренне был готов к смерти и сокрушался, что в последнее время мало обращался к Господу. Не разгневался ли на меня Создатель?

Да, я убивал, но ведь Отец Небесный знал, почему я это делал, и разве не ощущал я в роковые для меня минуты его безграничную милость? Вот и сейчас, сражаясь с лейтенантом драгун, я чувствовал незримую поддержку.

Фон Краузе был превосходным фехтовальщиком, но он был отступником от веры. В то время как я иступлено молился – он богохульствовал и сквернословил. Безумец, ведь никто не знает, чем закончится наш поединок, и лучше прийти в святую обитель с молитвой на устах, нежели с бранным словом!

Мы оба были ранены, моя забрызганная кровью рубаха была изорвана в клочья, но раны были пустяшными, а вот баронет получил несколько серьёзных уколов. Неудачи привели его в ярость.