Верю. Люблю. Надеюсь. Мини-повесть

Верю. Люблю. Надеюсь. Мини-повесть

Тамара Злобина

Василисе, попавшей под влияние отца, не хватает мягкости и женственности. Мать и близкие люди стараются пацанку превратить в нежную, мягкую барышню. Но это подвластно лишь внезапно вспыхнувшей любви.

Верю. Люблю. Надеюсь

Мини-повесть

Тамара Злобина

© Тамара Злобина, 2018

ISBN 978-5-4493-7729-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1. Василиса

Как говорили в стародавние времена, честь имею представить: главная моя героиня – Василиса (не Микулишна – нет) Ивановна.

– Почему вдруг Василиса? – спросите вы.

Отвечаю сразу, чтобы не было никаких недомолвок: в семействе её отца – Пронина Ивана Васильевича, на свет появлялись только мальчики и все носили имена или Василий, или Иван: Василий Васильевич, Иван Васильевич, Василий Иванович и снова Василий Васильевич. А тут вдруг девчонка народилась.

Иван Васильевич заявил бескомпромиссно:

– Или Василий – или прости-прощай.

Елена Михайловна – мать новорождённой, предъявила ему свидетельство о рождении дочери, где фиолетовым по белому было выписано: Богатырёва Василиса Ивановна.

– Почему так?! – в сердцах воскликнул Иван Васильевич. – Я, однако, тож какое-никакое участие в этом принимал.

– Вот именно, – ответила Елена Михайловна, – ни-ка-ко-е!

И из дома родильного отправилась прямиком в дом родительский, а не в дом «двоюродного мужа». Двоюродный муж потом целый месяц уговаривал мать Василисы вернуться к нему.

Сначала Елена Михайловна сказала:

– Только через мой труп!

Потом снизошла до требования документально оформить отношения, и в дом Пронина вернуться только в качестве законной супруги: Прониной Елены Михайловны – никак иначе.

В конце добавила:

– Если условие не выполнишь – дочь переименую в Веронику или в Викторию – раз её папаша таким гадом оказался!

Папаша гадом быть не захотел и сделал всё так, как потребовала Леночка.

Тростинка-тростинкой, но такое упорство проявила, что твоя несгибаемая Жанна Дарк – и не гнулась, и не ломалась.

После чего зажили молодые, что называется душа в душу. Не сказать, что всё обходилось «без битья посуды»: время от времени от старой посуды в их семействе освобождались и таким экстравагантным способом. При этом всё делалось без громких высказываний и оскорблений – слышен был только звон бьющихся тарелок.

Почти всегда первым просил прощения Иван Васильевич.