Два друга – недруга: Есенин плюс Мариенгоф

– Предупреждаю: я боксер, и поэтому мало вам не покажется.

Двое тут же покорно повернули на выход, кроме Рукавишникова.

– А ты чего рыжая борода? – вопросительно уставился на него Шершеневич.

Есенин и Мариенгоф дружно рассмеялись:

– Да он Вадим наш, тут в коммуне проживает.

– Да я свой, – пьяно икнул Рукавишников и грустным взором окинул крепкие кулаки Шершеневича.

– Тогда направляйтесь к себе в комнату и не мешайте, – приказал Вадим.

Рукавишникову приказ пришелся не совсем по душе.

– Не кричи мил человек, я тоже такой же поэт, как и вы.

– Согласен, – кивнул Шершеневич. Но сейчас вы едва держитесь на ногах. Так что идите отдыхать.

– А я, черт возьми, старше вас.

– Это не меняет дела, – жестко отрезал Шершеневич и решительно подтолкнул Ивана в сторону его комнаты.

Рукавишников, едва не споткнувшись, кое – как добрел до кровати, и тут же рухнув, буквально через пару минут громко захрапел.

После некоторого молчания Мариенгоф сказал:

– Ну что же продолжим наше обсуждение товарищи поэты.

– Как это не будет? – искренне удивился Грузинов.

– Будет редколлегия, – объяснил Мариенгоф.

– Правильно, – кивнул Есенин. Чтобы никто не на кого не обижался. Молодец Толя. Это очень удобно.

– А кто войдет в редколлегию? – поинтересовался поэт Кусиков, и его густые черные брови плотно сошлись у переносицы, образовав сплошную толстую линию.

– Все войдут, – твердо заявил Шершеневич.

– Да, – добавил Мариенгоф. И хорошо бы назвать это издательство между прочим «Имажинисты».

– Ну, если так, то предлагаю, начиная с этого дня собирать материал для нашего первого большого альманаха, который мы должны будем выпустить в конце этого года, – заявил Есенин.

– Почему в конце года? – округлили глазки Ивнев.

– Потому что с бумагой в типографиях плохо, – вздохнул Есенин.

– И поэтому нельзя исключать, что альманах может даже выйти в начале следующего года, – подытожил Шершеневич.

Наступила пауза.

Потом Шершеневич торжественно объявил:

– Теперь мы настоящая банда.

– То есть, – спросил Ивнев.

– Имеется в виду в литературном плане, – поспешил успокоить коллегу Мариенгоф.

– Вот именно, – засмеялся Шершеневич. И кстати в нашу группу еще войдут два художника: Борис Эрдман и Георгий Якулов.

Я с ними разговаривал месяц назад. Думаю, никто не будет возражать.