Два друга – недруга: Есенин плюс Мариенгоф

Это хорошие, талантливые ребята. Хотя насчет Якулова пока сомневаюсь.

– А они тоже будут входить в редколлегию? – осведомился Грузинов.

– Конечно, – хлопнув по столу, сказал Есенин. Будем все произведения, готовящиеся к печати обсуждать коллективно. С этим думаю, вопрос у нас будет положительно решен.

Вдруг Мариенгоф встал, прошел на кухню, взял доску для нарезки хлеба и стал объяснять:

– Допустим это наша платформа. Так вот на этой платформе будут существовать три принципа. Первое – это быть честными перед людьми, второе – удивлять этих людей новыми образами и метафорами, а значит хорошими произведениями, и третье – заткнуть за пояс все остальные литературные группы.

Он внимательно взглянул на Ивнева, потом на Шершеневича и спросил их.

– Надеюсь, вы как бывшие футуристы не возражаете против такой концепции?

Шершеневич нервно рассмеялся:

– Слушай Толя брось дурачиться. Ты же сам подчеркнул, что мы с Рюриком бывшие футуристы. А значит, что было, то навсегда ушло.

– Да, да, – затряс усиленно головой Ивнев.

Да так сильно затряс, что казалось еще чуть – чуть и она упадет с его тонкой шеи.

– А еще было бы неплохо открыть свой книжный магазин, – предположил Есенин.

Он слегка тронул Мариенгофа за плечо.

– Мы с тобой Толя об этом беседовали.

– Да, – кивнул Мариенгоф. Надо будет побегать насчет этого вопроса.

В комнату, где собрались участники обсуждения, неожиданно заглянул Гусев – Оренбугский (до этого он в своей комнате попивал чай).

– Долго ли будете вы еще обсуждать ваш так называемый имажинизм?

– А что? – обернулся к нему Есенин.

– Вот именно, что вас собственно смущает уважаемый старейшина, – немного с иронией осведомился также Мариенгоф

Гусев – Оренбургский с удовольствием усмехнулся и медленно проговорил.

– Получил вчера гонорар за свой двухтомник. Хотел вот вас молодежь угостить чем – нибудь вкусным. А то пьете только ваш суррогатный кофе…

Договорить до конца писателю не дали.

Громче всех улюлюкал Александр Кусиков, или как его все называли коротко: Сандро.

Но тут поднял руку Мариенгоф и очень серьезно заметил:

– Так мы же не завершили еще обсуждение…

Однако Кусиков не захотел его слушать и почти завопил: «Потом, потом…»

И пустился в пляс. Напевая про себя малопонятный горский мотив, попытался максимально достоверно изобразить танец лезгинку.