Саша. Маленькие повести

Больше негде было Николая искать. Вася это знал, но проклятая Безмениха не отступалась. Пристала: «Говори где мужик»? – и всё тут. «Ты должен знать… Не уйду, пока не скажешь». И тут Васю осенило: он вспомнил про Верку Голенищину. Давно шел слух, что она в таких вещах хорошо разбирается. Вася подозвал к себе Ольгу и без лишних слов предложил:

– Вот чего, дорогая моя, чем тут в щели-то заглядывать, да по хлевам шастать – ты лучше к Ивану Филипповичу сбегай, с его дочкой поговори. Я слышал, что его дочь в таких вещах разбирается отменно.

– Верка, что ли? – удивилась Ольга.

– Ну.

– Так ведь дура она.

– Дура – не дура, а способностями разными Бог её не обидел.

Ольга с недоверием посмотрела на Васю. Врет – не врет – не определить. Рожа каменная, но глаза, кажется, серьёзные. И решила довериться ему в последний раз. Отправилась к Голенищиным на всякий случай. А вдруг с мужиком, действительно, беда какая-нибудь приключилась. Каждая минута сейчас дорога, а она стоит тут да раздумывает. Нехорошо получается с её стороны.

От Верки Ольга вернулась запыхавшаяся и, ничего толком не объяснив, потащила Васю к недокопанному колодцу за его домом с северной стороны, где возвышалась какая-то странная конструкция из деревянных балок.

– Там он, пропойца-то мой, в колодце, – сообщила на ходу Рашпилю. – Ты веревку прихвати или лесенку. Доставать его будем… если живой.

– Да как он в колодец-то мог угодить? – засомневался Вася. – Колодец-то огорожен. И калитка там на запоре.

– Кто его знает, как.

– Ну, дела!

Что самое удивительное, Николай, действительно оказался на дне недокопанного колодца. Ольга, как увидела его там неподвижно лежащего грязным калачиком на влажном глиняном дне, без шапки и кирзовых сапог – так сразу завыла, что есть мочи, запричитала:

– Ох ты миленький ты мой, ненаглядненький! Ох, куда же ты провалился-то! Ох, да как я буду жить-то без тебя!

Николай пробудился от истошного крика жены, открыл глаза, увидел над собой яркий квадрат чистого зимнего неба, а в этом квадрате две страшные физиономии – мужскую и женскую, которые нависали над ним из бездны.

– Где я? – вяло сказал он, когда немного пришел в себя и пошевелил рукой. Слава богу, рука была хотя и грязная, хотя и холодная, но двигалась, подчиняясь его воле. Значит это реальность, и страшные физиономии над ним – это тоже реальность.

– Эй, где вы там? – снова позвал он хриплым шепотом.