Отара уходит на ветер

 – Видя, что парень близок к нервному срыву, Санька похлопал его по плечу. – Не боись – поймаешь. Когда всё закончится, свечку за «Мегафон» поставишь. Или там за «МТС». Всем трезветь. Иди».

Санька вошёл в палатку и бегло осмотрелся. В центре на синем надувном матрасе лежала девушка. Вокруг роженицы громоздились какие-то сумки, вповалку валялись вещи. Ноги девушки были согнуты в коленях и широко расставлены, глаза – закрыты. Она тяжело дышала. Схватки временно отступили.

– Здравствуйте, Аня, – сказал Санька. – Так же Вас зовут, кажется.

– Вы? – открыв глаза, спросила девушка и, отвернувшись, простонала: «Уйдите… Мне в город надо».

– Вы, наверно, смущаетесь? Не надо этого. Я небрезгливый, да и дело житейское.

– В город… В город отвезите…

Санька присел на корточки, мельком взглянул между ног девушки, быстро переместился, взял роженицу за руку и весело сказал:

– А у дитя, скорей всего, другие планы. Тута, говорит, буду вылазить – в Сашкиной степи.

Губы Ани тронула усталая улыбка.

– Тебе лет-то сколько, Сашка?

– Восемнадцать без одиннадцати месяцев. Скоро в армию. А тебе?

– Девятнадцать… Не бросишь меня?

– Бля буду, – присягнул пастух, как умел, и скрепил слова лёгким пожатием ладони роженицы.

– А справишься?

– Вместе справимся, – успокоил Санька. – Я пастух. Знаком с родами с детства. У меня такой опыт, что я на тебя сейчас смотрю и еле зевоту сдерживаю. Настолько всё привычно… Сколь месяцев отходила?

– Семь.

– Нормально, – махнул рукой Санька, ничем не выдав подступившего к сердцу холодка.

– На сохранении одно время лежала.

– Ничё страшного, бывает, – подбодрил Санька.

– Это ты на поляне ругался?

– Не ругался… Так – поспорили малость… Рабочий момент…

– А-а-а, – вдруг застонала девушка и в крик: «Ма-а-а-ма-а-а-а!»

– Держись, Ань, – бросил Санька. – Блажи на всю степь, легче будет. Я махом.

Пастух вышел на улицу, наклонами головы хрустнул шейными позвонками и подошёл к компании. Молодёжь обступила его.

– Короче, так, – сказал он. – Палатка, в которой она лежит, под роддом не канает, не развернуться в ней. Вот вы, пацаны, большую разобрали. Зря. Собирайте опять, туда её перенесём. Ещё полотенце чистое нужно, в которое я младенца заверну.

– Так замажется же, – вырвалось у одной из девушек.

– Вот твою вытиралку и возьму, – ухмыльнулся Санька. – Ты, гляжу, та ещё чистоплюйка. Нам такие стерильные сейчас ой как нужны… И воду вскипятить надо будет.