Эпос о бессмертном Ивановиче

елодию вальса, стоило Ивановичу завести пружину и сдвинуть в сторону рычажок, и закончив с осмотром дома, сарая и гаража, он замаршировал к морю, в безлюдном месте уселся на гальку и долго всматривался с тронувшей уголки губ мечтательной улыбкой в движение времени на горизонте, и вернувшись в рыцарский замок, заметив парившее в воздухе невесомое белое перышко, плавно опустившееся на край стола, Иванович проводил взглядом вспорхнувшую за окном пару голубей, выложил из рюкзака небольшой радиоприемник в кожаном футляре на ремешке, маленькое круглое зеркальце, схваченную резинкой коробку с летными, медицинскими и орденскими книжками, дипломами об окончании Качинского училища и военного института иностранных языков, партбилетом, удостоверениями водителя, охотника и судьи по спорту, разными ненужными справками, почетными грамотами, увесистым мешочком с нагрудными знаками, медалями и орденами, отдельно хранящимися черно-белыми фотографиями, на которых он был запечатлен в военной форме, летном комбинезоне или просто в спортивном костюме замершим стоя на лыжах на фоне белевшего среди утопавших в снегу елей санатория имени Герцена, часы с кукушкой и голубую чашку, оставшуюся ему в память о сыне, и аккуратно вырвав из тетради три чистых листа, сделав из одного самолетик, на другом он набросал подробный список необходимых для капитального ремонта замка стройматериалов и инструментов, и нарисовав на третьем таблицу с пустыми полями, написав сверху крупными буквами "План работ", прикрепив канцелярскими кнопками лист к стене на самом видном месте, Иванович включил радиоприемник, проникновенным голосом американского певца Перри Комо исполнявший по многочисленным заявкам радиослушателей песню “Убей меня нежно”, и взялся за ремонт дома с башенками с таким рвением, что в начале сентября, проходя мимо рыцарского замка и не услышав ни повизгивания пилы, ни задумчивого стука молотка, ни завывания дрели, соседи решили, что Иванович заболел или куда-нибудь уехал, не догадываясь, что, взяв выходной по случаю закончившегося в замке ремонта, он сидит на берегу моря и, устремив взгляд в лазурную даль, вспоминает, как взмывают в дрожащее небо обвешанные бомбами самолеты, проплывают под крылом окаменевшие в ярости горные хребты, ущелья и кряжи и, выскочив из пекла и ненавидя все живое, адские ветры под заунывную молитву барханов гонят к солнцу тучи раскаленного песка, и как, повторяя имя Ивановича, тысячеголосое эхо джунглей постепенно умолкает, растворившись в мерном плеске волн, нака