Тринадцатая

Когда доктор Анна Васильевна за два часа до полуночи прошлась по спальне, делая свой обычный вечерний обход, она услышала только дружное сонное дыхание тринадцати девочек.

Глава VII. Немного прошлого

На больших часах в столовой пробило два. Кодя проснулась, широко раскрыла удивленные глаза и, ничего не соображая, несколько раз окинула взором окружающую обстановку.

– Где я? – изумилась девочка, но скоро сообразила, в чем дело, и с улыбкой сказала себе: – Ах, да, в Убежище!.

И, чтобы убедиться в своем предположении, Кодя вскочила с постели и неслышно подбежала к окошку.

Ни дождя, ни тумана не было. Ранний летний рассвет глядел в окна Лесного убежища. Только легкая, серая, предутренняя дымка окутывала лес.

– Должно быть, еще очень рано, – сообразила Кодя, – но спать мне совсем не хочется, – решила она, возвращаясь в постель.

Опустив на подушку всклокоченную голову, Кодя стала вспоминать обо всем, что еще так недавно происходило с ней.

Ее папа (мамы она не помнит) был капитаном на одном из черноморских пароходов, плавающих между Севастополем и Ялтой. Она, Кодя, жила в Ялте у папиного друга, доброго старичка, которого звала «дедушкой». Часто папа брал Кодю к себе на судно, и она совершала с ним рейсы по Черному морю. Это были чудесные рейсы. Папина команда очень любила «капитанскую дочку». Матросы дарили ей раковины и морских звезд, учили ее лазить по мачтам, рассказывали ей о незнакомых краях, о чужих странах, где многие из них побывали.

Папа обожал свою Кодю.

– Ты у меня храбрая, тебе бы мальчиком родиться, такая ты смелая и ловкая, – со смехом говорил папа, лаская свою девочку и приглаживая ее непокорные вихры. – Погоди, я скоро поступлю капитаном на большое океанское судно и возьму тебя к себе юнгой, – частенько прибавлял он, заставляя сердечко Коди замирать от восторга.

Действительно, Коде надо было родиться мальчиком: она плавала, как рыба, лазила по мачтам не хуже любого матроса; проворная и ловкая, она умела распознавать направление ветра, грести не хуже самого капитана и править судном, как опытный рулевой.

В восемь лет Кодя казалась двенадцатилетней. Здоровая, сильная, рослая девочка не признавала длинных волос, локонов и причесок и умоляла отца стричь ее под гребенку, как мальчугана.