Прометей

Опять провалившись, я оступился и упал на мелкие стёклышки льда. Сослуживец помог мне подняться:

– Давай, почти пришли.

И правда, через несколько сотен шагов мы вошли в хвойный лес. Между деревьев промелькнул тусклый свет.

– Что это? – удивился я.

Сержант всмотрелся в сумрак:

– Кажется, жильё. Я слышал, что недалеко от полигона есть маленькое село, но не знал где оно, – вдумчиво, будто вспоминая карты, произнёс мой товарищ.

– Что будем делать? – поинтересовался я, отдавая всю инициативу, а вместе с тем и ответственность за наши жизни в руки этого непритязательного, но по-своему грозного человека.

От этого угловатого деревенского парня исходила какая-то сила, непоколебимая уверенность в собственных действиях, которую я раньше не замечал, словно он был персонажем, сошедшим со страниц рассказов Джека Лондона.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он меня.

– Валюсь с ног, – признался я. – Уже и на холод плевать. Готов вздремнуть в ближайшем сугробе.

– Сделаем так, – предложил он, – я доберусь до местных, разведаю обстановку и постараюсь связаться с частью, а ты разведи огонь.

Если за нами всё же надумают заехать, то, быть может увидят свет, а ты как раз согреешься и отдохнёшь.

Я кивнул, преисполненный горячей благодарности. Сержант развернулся и пошёл в направлении жилья.

– Стой! – опомнился я, кинувшись следом. – У меня нет зажигалки.

Он снял рукавицу и пошарил по карманам бушлата.

– Держи, – он вложил мне в руку коробок спичек и исчез за чёрными силуэтами деревьев.

Я принялся усердно обламывать заснеженные лапы елей. Через несколько минут, не без труда, мне удалось разжечь костёр.

Влажное дерево трещало, поднимая вверх снопы искр. Я кинул на снег несколько раскидистых ветвей и вытянулся у костра.

Желанное тепло сразу же разморило измученное тело, и я провалился в забытье.

Меня разбудили скрипучие шаги поблизости.

– Кто здесь? – испуганно воскликнул я, слепо всматриваясь в темноту.

– А кого ты тут ожидаешь увидеть? – глухо усмехнулся знакомый голос, и сержант вошёл в полосу света.

– Ну что там? – нетерпеливо спросил я

– В очередной раз убедился в безграничной чуткости русской души – дверь мне никто так и не открыл, – презрительно промолвил сержант и снова сплюнул.

Я вопросительно посмотрел на него.

– Удалось вытянуть на диалог лишь одного столетнего деда и то разговаривали мы с ним через закрытое окно. Связи в этом убогом поселении нет.