Есть только острова

Но едва растревожится непогода,

и безумные всплески разинут бездну —

каждый из вас остаётся порознь

на привычной суше, на своём куске…

В венозном воздухе рождаются звёзды,

что-то говорят, что-то происходит,

хоть, по сути, мало, что есть на свете,

кроме памяти, происходящей в вас…

Земля, которой вы обречены,

не доставшееся небо, дикие хлопоты,

обустройство песка, камней и воздуха

никогда не смогут сравниться с тем,

что её голова – на твоей груди,

и ты просто гладишь распущенные волосы,

и шепчешь о том, что, как бы то ни было,

вы вечно будете, переживёте…

Я подвесился так, что поймать не могли…

Я подвесился так, что поймать не могли,

и болтался в ночи, не касаясь земли,

прощевая: «пока, мол, привет ли»,

делал вжики и мёртвые петли.

За луною, за тою её стороной,

я блевал кровозвёздами в бездне честно?й,

прямотолками, и каждочасно

было ссыкотно, поздно и классно.

Крахолёт мой, постывшая гордость моя,

вот бы отдыха-смеха да нюха-житья,

пусть, и где этот звон, если глухо,

не прошарить хозяину нюха.

За дыханье, вобравшее лиственный лес,

и за небо, в котором что Бог, то он без

мозгового отцовства, но просто —

сын беды, обитаемый остов,

я держусь по натянутой нити дождя

за покатую землю, по небу идя,

я всё помню всей мыслью простою,

что живу и как смерти не стою.

Я подвесился так, но спустился звеня

прямо в дождь за окном, разбудивший меня,

прямо в явь, где так сонно и снова

я б не сбылся, не сделал такого…

Уж черешня ты, жизнь моя, не отвали,

хороша ли, плоха, а что ничто – без земли,

и когда её сдавишь в ладони —

самый сок, самый свет в телефоне.

Ты звонись, ты зови мне почаще давай,

ты ночуй в голове мне, ты в сердце дневай

грустно – весело, призрачно – здешне,

ты живи просто, если черешня…

Пьяный, бредущий ночною зимой…

Пьяный, бредущий ночною зимой

верной кривою из дома домой,

бьётся в подъезды и в окна орёт,

автопилот его сломанный врёт…

Житель Задро?чинска, сбившийся с трассы,

все у него подлецы, гондурасы,

всё не найдёт он двери? под ключи —

пьяный, ночующий прямо в ночи.