Из дыма, солнца, водки и конфет

На станции «Чистые пруды», которая была названа станцией «Бульвар Рокоссовского», я вышел. Что там было с объявлениями дальше, не знаю: в принципе «Бульвар Рокоссовского» – последняя станция ветки. Может, автоматический голос стал читать всё с начала?

Это похоже на стихи.

Потому что стихи – это взбесившийся поезд.

«Кто-то принесет тонкий бумажный пакет всякой всячины,

а кто-то – исписанный неровным почерком,

смятый тетрадный листок.

Все, построенное ДО,

не имело этих спасительных разрывов.

Туда невозможно зайти, там можно только оказаться.

Оттуда невозможно выйти – только пропасть.

Это было похоже на склеп:

там невозможно жить —

можно только умереть».

Я очень люблю одну историю про Микеланджело. 13 сентября 1501 года великий скульптор приступил к работе над своим Давидом. Отсекал, сообразно своим же заветам, всё лишнее от огромной глыбы мрамора. Два года и четыре месяца стучали его молоток и долото. И вот всё было закончено. Принимать работу пришла вся местная знать и, в частности, глава городского правительства Пьеро Содерини.

Реакция Микеланджело была удивительной. Без упрека, без попытки опровергнуть правительственные слова, он молча приставил лестницу к статуе, в одну руку взял инструмент, во вторую незаметно прихватил с подножия пригоршню мраморной пыли, поднялся по лестнице к лицу статуи и стал якобы стучать долотом по носу своего великого творения.

На голову комиссии полетела мраморная пыль.

Через несколько минут поправки в давидовскую конституцию были внесены. Микеланджело спустился и почтительно поинтересовался, нравятся ли заказчику внесенные изменения. Пьеро Содерини воскликнул: – Вот теперь совсем другое дело! Теперь статуя прекрасна!

Я всё жду момента, когда Игорь Ильин, выслушав мои предложения по изменению текста («мне кажется, что тут надо дотянуть, а тут убрать „и“»), пришлет мне на следующий день неизмененный текст, а я воскликну: «Вот это совсем другое дело!»

И вот тогда на мою голову откуда-то сверху полетит белая, как снег, мраморная пыль.

«И вот,

когда, наконец, гости соберутся,

мама пригласит всех за накрытый стол

и предложит выпить

за своего ненаглядного мальчика,

за своего ненаглядного мальчика,

не чокаясь.