Развилка. Поэмы и были

И вдруг как будто озверел

И бросил взгляд, как тучу стрел;

За косу цап Веснянку,

Бегом – через полянку.

Негромко плакала она,

Обиды, горьких слёз полна.

Душа её проснулась,

Робкошу ужаснулась.

Он показался ей столбом

С нависшим обезьяньим лбом,

Захваченным пороком

В безумии жестоком.

Веснянку притащил домой,

К хоромам Робости самой.

Дворянка бросила Кащея,

Кащей помчался вслед за нею,

Пропали оба невесть где,

А сын их в родовом гнезде

Совсем один остался,

Судьбе крутой не сдался.

Робкош подрос и возмужал,

Невзгоды жизни переждал

И вышел спозаранку

На пёструю полянку.

Среди дремотной тишины

Увидел сразу дочь весны,

Румянец на её щеках,

Цветочек в девичьих руках…

Крутой Робкош! Твоя жестокость —

Наследье цепкого Востока

С его чадрой, его домброй,

Незрячей смелостью порой.

Веснянку заточив в подвал,

Робкош пошёл на сеновал,

Довольный и счастливый

Среди сухой крапивы.

Улёгся в мягкую постель

И взмыл за тридевять земель.

А что Веснянка? Видит цвет,

И никого с ней рядом нет,

Ничьих не слышно голосов,

Да дверь закрыта на засов.

Душа напугана была

И еле-еле в ней жила;

Цветочек начал увядать.

Веснянка вспомнила про мать,

И лишь подумала о ней —

В подвале сделалось светлей,

Цветочек ожил и сказал:

«Теперь смотри во все глаза.

Ведь ты не бросила меня,

Насильника вовсю кляня,

А я тебя сейчас спасу,

Из заточенья унесу».

Цветочек стал расти, расти,

Уже подвал прощай-прости,

Цветочек – дерево; на нём

Веснянка в платьице своём.

Она спустилась по ветвям

На землю к быстрым муравьям,

Прошла два шага, и – ещё,

Ей на свободе хорошо.

И вдруг под птичий шум и гам

Цветочек пал к её ногам:

«Не забывай меня, девица.

Всегда цветочек пригодится».

Его Веснянка подняла

И быстро в тёмный лес вошла.

Он без просвета был хорош —

Не то, что сумрачный Робкош.

    1996

РУКОТВОРНЫЙ

(быль)

1

На площади, как в тёплом доме, встречая дальнюю зарю,

«Спасибо за гостеприимство!» – поэту громко говорю.

Не лошади, а иномарки здесь пробуждают ранний час,

И, шин шуршащих испугавшись, взлетел Пегас.

Тут шум шокирует кошмары, тут спать нельзя,

А сон в бессонницу влюбился, как тень, скользя.