Из музыки и тишины

#много_лет

Я не заметил, как стал прошлогодним декабрь,

я простоял у двери, но войти не посмел,

и даже фонарь – серый уличный канделябр —

вместе со мной на ветру цепенел.

Я уходил, как бродячий пёс подворотни,

знающий вкус непроглядной мглы,

я уходил в тихий вечер субботний,

потому что мне комнаты стали малы.

Я знал все приметы и все известные измерения,

меня помотало по домам и мирам,

я понял – обязательно есть решения,

но иногда принимать их не нам.

Есть много зим, которые я застану,

и много вёсен, в которых очнусь,

есть пара строчек, в которых, быть может,

останусь,

и много лет, в которые не вернусь…

#письма_к_пенелопе

Письма к тебе, моя Пенелопа, покаянные,

личные.

Я сочиняю, как сны, их ночами глухими,

черничными.

Боли мои фантомные будто бы сгинули,

сердце не мается, словно его из меня вынули.

Там, где должна быть душа, – бескрылая птица.

День по новой кольцует её, их у меня – вереница.

Тут недавно весна свалилась с облачного

парапета

и упала на город жёлтым цветком горицвета.

Я смотрел из окна на поступь её восхода

и вдруг понял: зима – это вовсе не время года.

Оказалось, зима, моя Пенелопа, живёт внутри

и бескрылою птицей бьётся в тёмной груди.

И её ледники не знают ни смен, ни срока,

Значит, ждать перемен нет никакого прока.

Мои письма к тебе не читаны, порваны

и сожжены.

Я зимую, моя Пенелопа.

Я зимую в самый разгар весны.

#почти_колыбельная

Новолуние. Ночь немая и пустоглазая.

От бессонницы мается улица долговязая,

и глазами жёлтыми неморгающих окон

наблюдает, как город прячется в кокон.

Я окукливаюсь и обретаю покой.

Липнут сны цветные прозрачной смолой.

И тогда я летаю, оставив усталое тело,

погружаясь в неведомое всецело.

Всё отжившее следом уходит за мглой.

горизонт надо мной пролегает чертой,

тонким шрамом от кесарева сечения,

заживающим после солнцерождения.

Засыпай.

Этой ночью все горести в полцены —

високосные скидки високосной весны.

Мир сжимается до периметра простыни,

странствуй, радость моя, баю-баю, усни.