Из музыки и тишины

#красота

Так красота проникает в твой кровоток:

сердце качает тутовый терпкий сок,

носит прозрачный дымчатый холодок

в каждую клеточку, косточку, позвонок;

низко и медленно тает виолончель

и заполняет собой, как ущелье – сель,

ноты её басисты, тягучи, как карамель,

ты уже знаешь: вот она, колыбель;

тает под кожей вечная мерзлота,

миг замирает, как перед прыжком с моста,

и наступает благословенная немота —

так проникает в тебя красота.

#йодистые_глаза

Ночь открывает йодистые глаза,

звёзды плавают в зодиаке.

Мы коротаем – ты, я и лоза

«пино нуар» в полумраке.

В нашем молчании лейтмотив

«о нас» – зыбкий и хлипкий.

Мы утонули в нём, как лунный отлив

в луже – живой и жидкий.

Нет, я не стану стекать слезой,

всё когда-то кончается.

Я напишу на щиколотке иглой

о том, что «дерьмо случается».

Будут немного вспороты дни,

как брюхо консервной банки.

Но только немного повремени —

и ничто не напомнит о ранке.

Ну а потом будет март, и его коты

станут орать до дрожи.

Холод сойдёт, а с ним и ты

стареньким слоем с кожи.

#аффирмация

Я дождь, я морось, я лавандовая хлябь небес.

Я солнечный протуберанец,

его лучистый ирокез.

Я воздух, я поток в раскрытых крыльях грифа.

В зрачках моих агатовый неровный срез

и жизнь барьерного большого рифа.

Я костный мозг, я позвонок, я кундалини.

Тянусь стволом секвойи к пуповине

вселенской матери, к её утробе.

Я запах трав, я горсть сухой полыни.

Я утро в белом мраморном ознобе.

Я осень свежая. Я листьев пахнущая прель,

я пашня, гумус, чёрный плодородный

жир земель.

Я суть, я стон и я блаженство.

Я центр, круг, я сферы облачная бель.

Я сон и явь. Я мир.

Я совершенство.

#октябрь

Октябрь как будто писал рассказ,

сыпал оранжевым, слышался джазом,

губы обветривал и носил окрас

всех своих акварелей разом.

Сквер до дыр износил пиджак,

сталь облаков закрывала млечный.

Грусть разливалась. Какой-то чудак

к ней прибавлял бесконечность.

Солнце молчало, трепались сороки,

листья пускались в танец.

Рыдали ночами дождём водостоки,

город рядился в глянец.

Утром вставали прозрачные холода,

свитер в шкафу заждался,

первый снег, как святая вода,

в кожу улиц впитался.

Сыпал листьями отрывной календарь,

дворник возил их в бричке.