Иллюзория

Даже если ты не выспался или только встал и выглядишь, как пугало с копной спутанных волос, или ещё не успел одеться или почистить зубы, а во рту ночное амбре, можно ответить на зов издалека, не включая видеокамеры. При этом, если ты сам не хочешь, чтобы кто-то нашёл тебя, можешь не отвечать, придумав кучу отмазок. А если какой-то незнакомый наглец рвётся в друзья или пристаёт с непристойностями, можно осадить его любыми словами – он вас не достанет. А проще заблокировать его на веки вечные.

Так думала Мана в последнее время.

Виртуальность, так ею не любимая, сейчас была ей на руку. Она, будучи больной, с невероятно неудобным, каждый раз по-разному вздувшимся телом и неведомо каким образом изменившимся лицом, переживала сладкие минуты общения с вожделенным мужчиной, не боясь, что он увидит её безобразную внешность. Некоторое время он просил её включить камеру, но она всегда ловко уходила от этого вопроса, потом предложила:

– Давай, я буду единственной твоей собеседницей без лица! Я не блогерша, камеру не люблю, а тебе, в принципе, всё равно.

Ты меня не узнаешь, Арди. Я изменилась.

Арди отстал. Скорее всего, ему действительно было всё равно. Главное – он, пуп земли, красавец-певец, любимец многочисленных фанатов и фанаток, а она – обычная тянка, скорее всего, с хорошей фигуркой, умнее, чем ему хотелось бы, но явно прилипшая к его музыке и к его образу!

– Я устал от этой клятой глухомани! – пожаловался Арди как-то во время разговора с Маной. – Здесь холодно и неуютно, не то, что дома.

– А кто у тебя дома создаёт уют? – поинтересовалась Мана.

– Лук, мой робот.

– Не смеши, Арди! Разве может робот создать уют?

– Мой Лук может.

– Ты ещё скажи, что скучаешь по нему, – Мана недоверчиво хихикнула.

– Не то чтобы скучаю. Но с Луком было прикольно, можно было даже поговорить. Тут тоже в комнатах убираются роботы, попроще, конечно. Вообще после расселения пассажиров в гостевой дом за два месяца я видел всего одного человека живьём, кругом одни роботы.

Так и одичать можно!

– У тебя остались друзья дома?

– У меня их много по всему свету, – похвалился Арди.

Он сидел в кресле в довольно просторной комнате. Мана впервые за время общения с ним рассмотрела провинциальное жилище столичного музыканта, привыкшего к роскоши.

Он говорил громко, фразы и даже отдельные части фраз как будто взлетали вверх. Арди начинал говорить громко и заносчиво, когда он чем-то гордился, как сейчас.