Хроники Мира Музыки

Причина, по которой Зибс задевал его, была проста: в прошлый раз, когда они замыслили шалость по «аренде» необъезженного коня и хотели запрячь его в телегу сварливого молочника, который развозил товар по магазинам, из-за невнимательности Арчибальда их шайка была поймана на месте преступления. Арч должен был следить за молочником, стоя на углу главной улицы, но заболтался с проходившей мимо девочкой и не увидел, что молочник уже подошёл слишком близко и застал хулиганов в самом разгаре замены коня.

Мальчишек наказали, приговорив к двум неделям домашнего ареста, где из развлечений им разрешалось только работать на ферме, читать скучные учебники и разучивать стихи или песни.

– Предлагаю тянуть жребий, – Зибс достал из кармана три спички и обломил одну из них. – Если наш герой-любовник хочет проникнуть в класс, я не имею ничего против, но, честно сказать, петь я не настроен.

Перемешав спички за спиной, он протянул их братьям. Естественно, короткая досталась Ханцу Он тихо выругался, но такова воля жребия.

– Значит так, – Арч достал из кармана список необходимого. – Нам нужно взять вот эти составляющие.

Трое шалопаев склонились над списком и начали пристально его изучать. Ханц стоял рядом и думал над тем, какую песню будет исполнять.

Во время следующего урока по классам пустили записки, приглашающие всех желающих присутствовать на «невероятном представлении местного вундеркинда, ученика всемирно известного менестреля[7 - Менестрель – поэт-музыкант.

Ученики понимали, что подобного рода выступления должны сулить веселье и смех, поэтому чуть ли не вся школа собралась возле класса естественных наук. Когда час пробил, Ханц встал на стул и, возвышаясь над толпой заинтересованных учеников, поднял вверх руки и хлопнул в ладоши. Толпа подхватила его жест, и школу заполнили аплодисменты.

Фрау Кюри, сидевшая за столом и методично проставлявшая оценки в журнал, услышала шум и пошла проверить, кто так взбудоражил школьную общественность перед её кабинетом. С трудом протиснувшись в коридор, она увидела ученика в мантии и цилиндре, взятом не иначе как в театральном классе. Ханц поклонился публике и начал горланить песню не человеческим, а, скорее, гусиным голосом.

Ханц отбивал ритм ногой, неистово притопывая по стулу.