Маргаритки смерти

в какой-то  необычной простоте

дождём  омытых умерших цветов,

в небрежно разрисованном холсте

набросками  людей полутонов,

и речка… боязлива и скромна,

напугана – крутой забыла нрав,

обратная безлунья сторона

погребена под траурностью трав

нескошенных, оставленных в снега

напоминаньем, что мы все уйдём…

а у меня  – огромная ирга

тихонько умирает, мы вдвоём

вчера смотрели, головы задрав,

на клин последний  плачущих гусей,

потом пошла я и открыла шкаф,..

зима грядёт… а тёплых нет вещей

тварь цепная

ты можешь оставить открытыми окна – двери,

замки навсегда уничтожить, ключи и шторы,

ты можешь по стенам развешивать, как трофеи,

мои имена – фотографии – разговоры,

разбить зеркала, от своей убегая тени,

а тень   вместо пса  приковать – будет тварь цепная,

раскрашивать маски, когда –  у тебя нет денег,

но только об этом никто никогда не узнает,

ты можешь не пить и к утру умереть от  жажды,

одну разлюбить и тот час полюбить другую,

ещё не узнав её, знаешь уже что скажет,

и хлеба не дав, примеряешь седло и сбрую,

тебе  никогда, никогда не увидеть небо,

в обычном стекле ты находишь песок и камни,

давно убежал бы, но ты не умеешь бегать,

а видел ли ты, как взрываются дирижабли?

а знаешь ли ты, что зима – это просто лето,

замёрзшее лето с фруктовой такой начинкой,

что всякое утро без кофе и сигареты

опасней, чем спичкой в цистерне с бензином чиркнуть,

что всякая ночь  оглушительна до безумья,

а мысль о тебе барабанные перепонки

шутя разрывает, как будто в гробу лежу я,

весь мир надо мною огромной плитой бетонной,

ты можешь дышать под водой – у тебя есть жабры,

и мне от тебя никогда никуда не деться,

но ты – только гарь  – на другом берегу пожар был,

тебе не сгореть – не согреть – у тебя нет сердца

бумажка

В пластилине моей души – оттиск ты.

Убивая меня небрежно,

Не развешивал на кресты

С кожей содранные одежды,

Не выделывал, так сдавал.

Принимал за скупые гроши.

Он то знал, что нет круче них.

Только ты не хотел дороже.

Крепостная моя душа вольной ждёт,

пропивая себя, алкашка.

Но ей пуговка не даёт

из кармашка сбежать бумажкой.

у северного моря

У северного моря гулкий хруст,

Уходит берег к чёрту на кулички,

Холодный вечер однобок и пуст,

Пьёт с одиночеством давно и по привычке.