Маргаритки смерти

золушка

заполошное лето, сбежавшее впопыхах,

на ступеньках сезонных хрустальные скинув росы,

обжигающим светом у осени на руках

конопляников вздорных охапки забыло, в косы

заплетало огонь и осиновую листву,

наследило повсюду, роняя ромашек банты,

сиротливых тихонь-васильков – в жертву пашен бранных,

и в глазах незабудок последнюю синеву

воровато черпнув, расплескало смешным дождём,

словно вздорный ребёнок наскучившие игрушки,

подбирало на слух звуки, пробуя на излом

листопад обречённый, не нужный и простодушный,

ну, куда ты бежишь? раздеваешься на ходу,

постаревшие снасти, поверь мне, не виноваты,

повзрослевший малыш, заигравшийся в чехарду,

не заметил, что счастье набито клочками ваты.

за поворотом

за поворотом – шум, тоска, толпа,

машины, перегары выхлопные,

в витрине – отражение столба

на остановке, взгляды-чаевые

на блюдцах глаз, продрогшие слова,

торчащие из курток манекены,

собора золотая голова

да улиц кровеносная система

гоняет суету туда-сюда,

мерцательная окон аритмия,

постылых луж тягучая слюда,

и город этот, как огромный чирей,

всё больше, всё нарывней, всё больней,

надорванная кожица прозрачна,

обломанные ветки в журавлей

нацелены, и словно псы подачки,

трамваев ждут на лавках с козырьком

изношенные ноги и ботинки,

по трубам водосточным кувырком

несутся заморозков первые слезинки…

всё это там – за поворотом, здесь -

такая тишина, что стынет  в сердце

змеи гремучей огненная смесь,

такие память выдаёт коленца,

так тарахтит заглушенный мотор

на холостых  свободы оборотах,

что хочется рассматривать в упор

все пугала  в пропащих огородах.

ирга

подслушала бесчинство октября

в молчаньи оголённых проводов,

в надломленности ночи, в хрипах дня,

в спокойной обречённости шагов,

в предчувствии холодной чистоты,

в потёртом небе, в жалобных ветвях

покинутых, в предательстве листвы,

в домах притихших, в хмурых голубях.