В стране слепых я слишком зрячий, или Королевство кривых. Книга 2. Том 1. Успех

Помнишь, мы разговаривали с тобой как-то… о… о девушках.

О да, был такой разговор у нас с мамой. Она, умнейшая женщина, которая при этом не обладала ни каплей женской прелести, первой догадалась, что я в своём половом развитии занял не совсем привычную для всех линию. И когда она спросила об этом напрямик, я сказал так же, как и вам, что мне безразлично. Но если какому-то интересному человеку вдруг интересно пощупать мои гениталии, я скорее позволю, чем откажу, и пол значения иметь не будет никакого.

– Кто-то был уже? – спросила мама, не показывая виду, что её коробит или ранит это открытие.

– Были. Но… мама, я скорее асексуален, чем гомосексуален. Если тебя это как-то успокоит.

– Это героин? Из-за этого… ты под кайфом был, когда…

– Нет. То есть под кайфом бывало, конечно… Но это… всегда было. Для меня не существует объектов вожделения. Красота для меня имеет пол только потому, что она разная, и она для меня… ну как цветы, море или там… звёзды на небе. Никто ведь не хочет трахать звёзды на небе.

– Фу! Не выражайся, – скривилась мама. – Ты… поступай, как тебе надо. Но… не надо, чтобы дедушки или отец узнали об этом. Ты понимаешь?

Я пожал плечами. Конечно, расстраивать близких мне не хотелось, хотя и это мне было безразлично: все они, все эти многочисленные взрослые, окружавшие меня, так меня обожали и баловали, считая идеальным, самым красивым, самым одарённым, самым главным ребёнком, что так и не заметили, что я вырос, и я вовсе не идеален.

– Ты не должен легкомысленно относиться к этому, Марк, если не хочешь остаться без содержания, – вдруг сказала мама, разрушая моё самолюбование.

– Что?! – я выпрямился.

Мама покивала, сложив руки в замок, и руки-то у неё большие, не женственные. Я не помню её в каких-нибудь платьях, она всё время в костюме, серых и сероватых цветов, ни украшений, ни причёсок, кроме вот этой почти мужской стрижки, настоящий мужчина. Может потому я такой, не мужчина, и не женщина, что моя мама совсем не женщина.

Вот это мамино заявление о том, что меня могут оставить без средств, поначалу показалось мне немного странной и неправдоподобной угрозой.

– Я уже отбила несколько десятков атак насчёт твоей предполагаемой «голубизны», поверь мне, это не так-то просто убедить всех, что ты то, что ты говоришь, а не гей.

– Ну, скорее гей, чем нет, – сказал я.