В стране слепых я слишком зрячий, или Королевство кривых. Книга 2. Том 1. Успех

– Поступаю, если возьмут, – сказала Таня.

А Сиволобов оглядел её бесцеремонно и сказал:

– Ну чё, сойдёшь, – и опять в хохот.

– Поехали, Олейник, я покажу, я бывал там. У меня даже знакомые там есть, – не шутя сказал Лиргамир. – Протекцию тебе сделаю.

– Ну сделай, – усмехнулась Таня. И подмигнула: – Тогда я с тобой дружу.

Вот так меня москвич и обставил, а я поплёлся в свой занюханный клоповник на Арбате, думая, что надо пойти в деканат и получить место в общежитии, теперь мне положено, что-то я с работой своей совсем забыл об этом…

Но на другой день Лиргамир сам подошёл ко мне перед началом занятий.

– Ну что, взяли Таню в манекенщицы? – спросил я.

– Взяли.

– Ты протекцию сделал? – я с удивлением почувствовал, что ревную.

– Да ладно, я приврал вчера, никого я там не знаю. Таню и так взяли, её и к Зайцеву позвали, он сам там был по случаю, увидел её на подиуме, и сказал, берёт даже без обучения. И сильно расстроился, что она не может целые дни у него работать.

Я смутился. Конечно, такая девушка… вообще, я даже не мог понять, я видел вчера её работы, у неё талант редкий, а тут ещё и внешность…

Между тем Лиргамир сказал:

– Ты… Богдан, ты не тушуйся с Олейник, я тебе не соперник, – и закурил, длинными белыми пальцами перехватывая сигарету.

– Чего это? Отшила тебя?

– Да нет, я и не пытался подкатывать. Я не по этой части.

– Как это не по этой части? – удивился я, не понимая.

Марк пожал плечами:

– Так, что в постель я Таню не потащу.

Я всё равно ничего не понял, да и что мне было думать о Лиргамире, и о его смыслах, когда меня переполняли собственные.

– Да, Богдан, у неё там драма, с женихом рассталась. Так что действуй смело, в такое время все куда более… гхм… восприимчивые…

…Да, вот такой я добрый. Но мне Курилов понравился, сермяга был именно таким, каким я представлял его, когда разглядывал накануне. А вот Таня была непонятной. И я опять не мог вспомнить, о чём же я думал в связи с ней.

Я вспомнил об этом только через несколько недель, когда мне, глазастому, стало ясно, что не только наивный валенок Курилов втюрился в Таню по уши с первого взгляда, но и наш прекрасный профессор тоже. И когда мама, позвала меня к себе, прикрыв дверь, поговорить.

– Слушай, Маркус, – меня любили называть дома именно так, это завёл мой дед-дипломат, который переделывал почти все имена на заграничный манер забавы ради. – У меня к тебе дело.