Зелёный лёд

Объект, на котором он работает, специфический: с комендантом, охраной и прочей серьёзной музыкой. Но так как Петрович – мастер, его уважают и не проверяют строго. Заглянут для порядка в сундучок – и всё.

Вообще-то Петровича на стройке любят: он никогда и никому в помощи не отказывает. Иногда готов даже своё время потратить, но до конца дело довести. Потому что любит он, чтобы всё сделано было по высшему разряду. «Наша фирма веники не вяжет», – приговаривает он в особо ответственных и трудных случаях.

Хотя с виду Петрович, по словам прораба Беленко, «мужичонка неказистый, неплечистый, неречистый». Так себе. Незаметный.

Но опять же, однако, с месяц назад, он всех удивил. Когда на собрании бригады взял вдруг сторону Петьки. Парнишка попался на том, что продавал одному гражданину мраморную облицовочную плитку. Правда, бракованную, но факт есть факт: продавал. Иван Зуев, мужчина в летах, положительный, неторопливо долбил Петьку:

– Тебя почему наказать надо? Чтобы ни тебе, ни другим неповадно стало руку государству в карман запускать!

– Так ведь я бракованную… мы ж её на свалку… – пытался оправдываться Петька.

Но Зуев продолжал, не слушая:

– Могу объяснить, почему надо наказать по всей строгости. Натура наша какая? А вот такая – хоть что-нибудь, а взять хочется! Но ты мне разреши негодную, ненужную вещь брать – я на неё и смотреть не стану. Зачем? Рядом хорошая лежит, лучше её себе возьму, плохую заместо пристрою. Вот так! Но к каждому из нас проверку не приставишь – чего несёшь, мол, хорошее, плохое? – не хватит на всех проверяющих! Думаю, наказать надо.

Кое-кто возражать начал, шум поднялся. Громко, двинув стулом, встал Петька:

– Что же это, по-вашему, получается? – быстро затараторил он, от волнения глотая слова и чуть заикаясь. – Ежели я какую-то де-е-ревяшку обломанную понесу, и меня с ней застукают – давай хватай Петьку?! Деревяшку эт-т-у завтра точно раздолбают и в костёр бросят или на свалку вывезут, а подбери я её, сохрани, дома где пристрой – и меня за это в ку-у-тузку?

– Точно, – безмятежно подтвердил Зуев, – в кутузку тебя же за это.

Тут все опять загалдели, зашумели. Вдруг один заметил, что с места поднялся Петрович, толкнул соседа в бок, тот другого, другой – третьего, и все угомонились. Видно было, что Петрович, как и Петька, волнуется – правая рука беспрестанно, вверх-вниз и обратно, бегала по пуговицам пиджака.