Близь и даль

Дальняя часть его и бока представляли закруглённый лесок, ближняя – небольшой луг с весьма богатой, хотя и во многих местах заметно утоптанной, растительностью. По форме же весь тот загон символично напоминал конское копыто, где лесок – «подкова», а луг – свободная часть того « копыта». Ну, лично мне так это казалось.

Кони лихо устремляются туда, где ждёт их желанный ночлег, вольное отдохновение на благодатной природе. Уже нет их прежней игривости, но заметна великая устремлённость к приближающейся заветной цели.

Впереди в отдалении мелькает вороной силуэт сурового вожака Динго. Сбоку от табуна обособленно мчится вороная же, загадочная кобылица Комета. С другого края маячит серо-голубыми красками, упорно стараясь не отставать, скромная возрастная лошадь Голубка. В центре стаи – спокойный и общительный Иртыш. Позади гонимого табуна грузно топает широкими копытами тяжеловесный флегматик Диктор…

Ты же мчишься, видя себя в полёте несметной тучи. Путаются ощущения пространств и времён.

Ты в который раз здесь, меж привычных покосившихся заборов, среди, обработанных зелёных полей и одновременно где-то в вольном просторе древних диких степей, безграничном пространстве чужих, неизведанных далей…

Но вот и конский заветный «граженик», где скакуны расходятся, кажется, с ещё большим удовольствием и счастьем. Одни, сразу опустив лоснящиеся шеи, приступают к трапезе сочной травы, другие, – повалившись вверх ногами, живо валяются на любимой зелени…

Обратно идём с уздечками в руках.

Но ощущение принятого полёта долго не спадает. В воздухе свист ветра, в глазах мельтешение конских грив, тел, хвостов, на душе восторг и умиление…

Икона

Было это ещё при советской власти, – в конце угасания её. Сашка закончил десятый класс. А класс-то, смешно сказать, – четырнадцать человек: десять парней и четыре девчонки. Девчонок мало, потому что их к старшему возрасту обычно отправляли из деревни жить к родственникам в город, для получения паспорта. С парнями в этом деле было проще: они могли получить паспорт после армии, оформившись там к «дембелю» на одну, из многочисленных в то время, комсомольских строек.

И тогда они тоже становились вольными людьми.

– Просто посмотреть уже не на кого, – морщился Сашка, вспоминая то далёкое, как ему теперь казалось, время. – Была тут одна приглянувшаяся, – думал он вспоминаючи, – Таня из Тулы. В деревню соседнего колхоза на лето приезжала. Родственница агронома тамошнего.