Чарующая магия ненависти

Чарующая магия ненависти

Вера Позднякова

Бывает так, как не должно быть. Не все умеют любить, но иногда такие умеют ненавидеть.

Вера Позднякова

Чарующая магия ненависти

Глава 1

Тонька и два её гадёныша

Славик был добрым и тихим малышом лет трёх. Светловолосый, как мать, с добрыми, лучистыми глазами, как у отца. Ну, чисто праведник, говорили бабки во дворе.

–Откуда у тебя, Антонина, такой ангелочек родился? – спрашивали они его непутевую мать, когда она гордо вышагивала рядом с очередным хахалем мимо их скамейки.

Тонька, не смущаясь нисколько, отвечала им звонко и весело, с достоинством:

– От духа святого!

– Это ж надо, – шептали они, – так гордиться собой не след, бог накажет.

Но Тонька знала, что бог не накажет, она в него не верила. Она верила в свою красоту и свои чары.

Когда она в фартучке и в крахмальной белой наколке в её золотистых, густых, красивых волосах, гордо несла подносы с борщами очередной смене летчиков, её глаза сияли от радости.

А скольких пирушек она была королевой.

Её любимый трюк, подсмотренный ею в кино, она проделывала так артистично, что восторг всей компании принадлежал только ей.

Бокал с шампанским она залпом выпивала, запрокинув голову, ведь так лучше видна её белая красивая шея, и бросала этот бокал назад, в толпу поклонников.

И когда тем не удавалось словить его на лету, бокал со звоном разбивался.

Тонька не жалела разбитых ею бокалов, ведь это был пик её жизни, триумф. Так она хотела жить всю жизнь, сверкая и торжествуя, видя в своих грёзах море шампанского и поклонников у своих ног.

Но пирушка заканчивалась, и Тоньке ничего не оставалось, как с очередным кавалером, выбранным ею наугад, идти домой, в её нетопленую комнату в коммуналке, где её ждали два сына, вечно голодных и не спящих. Тоньку это очень раздражало, она совала им припасенные заранее куски пирога и гнала их за печку, где была их лежанка.

Очередной счастливчик растапливал печь. И пока она с ним заканчивала бутылочку портвейна или кагора в перерывах между поцелуями и щипками, комната согревалась и наполнялась каким-то особенным теплом и уютом. Мирный треск поленьев и аромат Тонькиных духов создавали в комнате неповторимое ощущение ирреальности происходящего. Её «наказания», как она их звала, засыпали, согретые теплом и убаюканные её смехом.