Полупрозрачная

Я вновь проскользнула через стену, продолжая наблюдать за ними.

– У тебя всё хорошо? – любезно обратилась дежурная медсестра к беременной.

– Как видите, всё нормально, – Ангелина лежала неподвижно, не отрывая взгляда от плафона.

– Давай я тебе помогу встать с кушетки.

– Зачем?

– Я провожу тебя в палату.

– В палату? В какую палату? – Ангелина внезапно повернула голову в сторону Фроси.

– В палату, где лежат беременные на сохранении.

– Меня тут ещё долго собираются держать?

– Это решает Игорь Абрамович.

– А кто такой Игорь Абрамович?

– Наш доктор, можно было и самой догадаться, – продолжала объяснять вполголоса медсестра. – Не волнуйся, он славный доктор. Знает своё дело. Так что рожать приедешь к нам через два месяца. Думаю, пролежишь дней десять – и тебя выпишут домой.

– Ну хорошо, ладно, ведите в палату для сохранения, – сказала Ангелина уже доверительно и начала подниматься с кушетки, подав руку Фросе.

Раздражённые мысленные потоки продолжали исходить от неё.

Я считывала их мгновенно. Беременную раздражал белый цвет: белый плафон, белый халат, белый кафель, белая простыня. «Всё кругом белым-бело, чересчур много белого», – звучал в её голове нервозный монолог.

Очевидно, белый цвет у Ангелины ассоциировался со мной, ведь она видела меня, Полупрозрачную. Она внезапно нахмурилась: наверное, после полученного стресса беременная ещё не могла прийти в себя.

Ангелина молча, осторожно ступая, направилась вслед за Фросей. Дежурная медсестра настежь распахнула дверь кабинета и жестом руки указала на выход, поддерживая Ангелину за локоть.

– Не волнуйся, всё будет хорошо, – подбадривала она.

Беременная глубоко вздохнула и медленно пошла по коридору вместе с Фросей.

Я уже хотела покинуть больницу и направиться к Проводнику за советом, но вдруг заметила, что невольно на миг стала видна Ангелине. Её взгляд испытующе остановился на том месте, где я блеснула. Произошло неожиданное. Она излучала мощный раздражённый поток вибраций в мою сторону, пронзая меня насквозь.

В её утробе малышка встрепенулась. Эфирное личико малышки, озарённое ангельской чистотой, выражало Божественный покой.

В это время начал происходить приватный вибрационный диалог между мной и малышкой.

– Не пугай, пожалуйста, мою маму. Моя нервная система реагирует болезненно, когда она раздражается.

Конечно, ребёнком она была для матери, а для меня – вполне зрелой душой, воплощавшейся на Земле не один раз.