Божьи дела

Неведомой силой ее уносило все дальше от меня, и все слабее в нахлынувшей мгле светились ее удивительные глаза, пока не погасли совсем.

– Ка-ар, ка-ар! – громко и раскатисто прокатилось над площадью.

«Что это со мной? – опомнился я и застопорил бег. – Куда меня понесло?»

Ситуация явно выходила из-под контроля.

Я схватился руками за голову, пытаясь унять стук в висках.

Опять я погнался за ветром, за призраком!

«Попался-попался, который кусался! – подумалось не без злорадства. – Вот так, незаметно впадают в депрессию, сходят с ума и сводят последние счеты с жизнью».

Покуда тебе хорошо – невозможно представить, как может быть плохо, тем более допустить, что и сам способен однажды превратиться в беззащитного, ранимого, бедного и несчастливого…

Тяжело волоча пудовые гири ног, я брел без цели вдоль крепостной монастырской стены.

Возвращаться домой не хотелось, а идти было некуда.

Меня мучили стыд и разочарование: с одной стороны, я не понимал, как смогу пережить измену Машеньке (пусть и во сне!), а с другой – сожалел о том, чего не случилось.

Я размышлял о странностях бытия, о хрупкости человеческого сознания, о том, что, увы, ничего невозможно предвидеть, о своем неожиданном превращении в другого, мало понятного мне господина, о том, что, прожив на земле пятьдесят с лишком лет, я почти ни в чем не уверен…

– Любимый! – послышалось вдруг у меня за спиной.

Я так и застыл, боясь обернуться.

– Хорошо, что явился! – ее удивительный голос звучал искренне, почти с восторгом.

Я молчал и только молил про себя Бога, чтобы все это опять не оказалось сном.

– Ты так быстро бежал от меня, – прошептала она, – что я тебя еле догнала!

Несмотря на одежду, спиной я с волнением ощущал упругость ее девичьего тела.

Тут уместно заметить – чувство невыразимого блаженства переполняло меня.

Я искренне не понимал ее упрека и пытался вспомнить, когда я бежал от нее!

– Дрожишь, как воробышек, милый, – воскликнула она с обидой, – как будто меня боишься.

Должно быть, меня в самом деле бил озноб…

Но то был не страх, а скорее растерянность, ибо я с трудом осознавал происходящее.

Если меня что и пугало, так это – что я обернусь, а ее опять не окажется…

– Не меня тебе надо бояться, любимый! – прошелестела она.

– Но кого же? – мне подумалось вслух.

– Узнаешь еще! – рассмеялась проказница и прильнула ко мне, словно желая слиться в одно.

Я даже не поинтересовался, куда она меня зовет.