(Апокалипсис всегда)

Три старца

– А приколи, если христиане такие сидели в пещере своей… – Волочай брякнул водителю мелочь, – сидели-сидели и такие типа: «Чёт мы непопулярные, нужен нам пиар». И один говорит: «О!.. А давайте кого-нибудь из наших убьют? Ну, там, не главного – не Христа, конечно, – так, из апостолов кого-нибудь: вон, Павла, например…»

Хватаясь за поручни, Будимир сел (маршрутка затарахтела и погнала) – ему казалось, что он это слышал уже тысячу раз:

– Но Павел после распятия апостолом стал: он вообще христиан гонял, когда ему Господь под Дамаском явился.

– Ну что ты такое говоришь! Я же к ним – с искренним раскаяньем! – Волочай поднял взор горе и праведно сложил ладошки. – Это же так вроде работает, да? – И зашёлся татарским смехом.

Будимир не сразу заметил, что тоже смеётся, но тут же подумал, что и это у Волочая не своё… (Как-то они были на даче и Волочай сказал, что жидкость для розжига надо не целиком хреначить, а по чуть-чуть подбрызгивать; на Будимирово «спасибо» Волочай ответил: «Да не за что.

Таджикские напевы тянулись через горы, в окне улетала та же серо-буро-малиновая дрянь: водитель разом принимал деньги, разговаривал по телефону, ел шашлык и рулил. Волочай снова залип в телефон, а Будимир прислонился к стеклу и зажмурил глаза.

– Я люблю Джойса.

– Ну, я предпочитаю Набокова.

Будимир сонно обернулся – это были те же электричкинские бабки (в носочке и в грибочке).

– Пра-аспект Будёного! – объявил водитель с южным радушием.

Поглядывая на бабок, Будимир протиснулся к выходу, Волочай тоже – маршрутка тут же дала по газам. Из-за облака пыли выплыл колончатый забор, два кулича в крестах и ларец надвратной церкви (какой-то волшебный). Будимир с Волочаем перебежали дорогу, размашисто перекрестились и, склонясь, вошли под вдумчивые своды (но не заметили фрески).

Красные кирпичи, жёлтая штукатурка, лепнина, колонны – тихий двор пахнет призраком липы (через пару недель всё дико зазеленеет). Странно, но монастырь больше походил на универ или царское поместье (а в одном здании и правда академия МВД). От Пустыни были только кресты, чёрные монахи, работницы в платках и торчащий милым старичком купол Григория Богослова: маленький, обглоданный, зубастый: сквозь дыры – время смотрится.