(Апокалипсис всегда)

Волочай привычно приложился, а Будимир – завис самым носом у морщинистой, костлявой, ухабистой (такой мёртвой) руки – и целовать не стал. Пробормотав что-то неясное, он кубарем сошёл по ступенькам – на свежий воздух.

– А иконки-то зачётные, с-ка. За них, думаю, нормально так башляют, – сказал Волочай.

– Что – по-твоему, лучше, чем наш Тихон Калужский?

– Ну ты сравнил – такой эксклюзив и зачуханный Тихон Калужский! А круто я его раскрутил, а? Бабос пополам, да ещё свой прайс рисуем.

– Чего?

– Ты ж только что на переговорах был, не?

Небо проступало светлыми тучами (топлёное молоко), пихты изгибались на ветру, воздух был весенний до издевательства.

Волочай с Будимиром шли по дворику – расцветающему и наполняющемуся щебетом. Казалось, всмотрись хорошенько – и увидишь лето: но что-то не то: что-то как-то не так с этим летом.

– Как умер твой отец? – спросил Будимир вдруг.

– Авария. Я совсем шкет ещё был, – буднично ответил Волочай, перебирая что-то в кармане. – Потом вместе с маман по монастырям гоняли – она себе мужика среди трудников искала: других же мест нет, да?

– А.

Ты рассказывал. Это когда ты дрочил в коровнике и смотрел на купола, да?

– Агась. – Волочай провёл пальцем у носа. – Там у настоятеля ещё был огромный страус. Я у него спрашиваю: «Дядь, а страус вам зафига?» А он мне на голубом глазу: «Ну, красивая птица, блогородная», хах!

Они встали у корпуса, отжатого МВДшниками (в целях просвещения). Пахло зелено и весело – как на покосе.

– Не понимаю, что ты в церкви забыл, – пробормотал Будимир.

– Ну я ж хочу на «Бентли» покататься. Будешь?

Волочай протянул под завязку набитый косяк с усиком на конце – Будимир накрыл его всем телом и хищно озирнулся:

– Ты сдурел, Чайка? Прямо в монастыре?

– Я ващет беспалевные точки знаю. Ты чё сёдня? Бухал, что ли?

Вдали прошёл кто-то (нет – показалось) – Будимир зашептал:

– Ты где это взял?

Волочай повёл лицом удивлённо:

– Не знаю, на чём ты сейчас торчишь, Будка, но эта шняга тебе точно остатки мозга выжгла.

 – Он сунул руку в карман и достал зажигалку. – Трава – друг человека. Всяко лучше, чем святую воду бухать.

Будимир отвернулся и взялся за затылок (правой рукой). Волочай провёл небрежным взглядом по сторонам:

– Ну так чё?

– Не. Я в центр сейчас. С Сидом видеться буду.

– Это который программист?

– Это который рэпер.

– А, понял.

И что-то снова тигриное в его расплывшемся взгляде…

– Ты поспрошаешь народ? – сказал Будимир.