(Апокалипсис всегда)

Через плечо – Бодуницкий солидно кивнул.

– А му… э-полиция что? – спросил Волочай (как будто не смеялся вовсе). И на всякий случай встал из кресла.

– Милиция… Гм! Милиция безмолвствует. Говорят – вирус везде, потерпят ваши иконы! Пустячная молекула, а шуму-то… Суета сует…

Оставя бороду в покое, Бодуницкий грузно проследовал к столу, сел в кресло, рассматривая одну из икон – и тут же вспомнил про бороду.

Затянувшаяся пауза. Волочай громко зевнул.

– Простите, батюшка, но я же… – Будимир подумал было напомнить о своих скромных полномочиях (но…).

– Не волнуйся, дорогой, никто тебя не просит переписывать иконы. Нам наши же нужны. Один Тихон Калужский – радость-то какая! Без спеху, без пестроты этой – сейчас так не напишут… – Бодуницкий поднял взгляд и закачал головой. – Я не про тебя, Будимир, что ты! – Он прищурился добряком. – Те образа, что заказали в феврале, мы всё ещё ждём.

– Они… ещё не готовы. – Будимир бессовестно покраснел ушами.

– Да и не об том пока – нам наши же иконы вернуть прежде всего! А то я слыхал, по области в некоторых церквах похожая история прошла, – но пробавляются как-то, с Божьей помощью.

Кто-то подзуживал даже, что и Спас на Крови – голый стоит…

Будимир – всё ещё оглушённый (и с каждой секундой будто больше глохнущий) – отошёл от стола и присел на уголок перил.

– Ну а мы-то зачем? – Волочай спросил.

– Ты, Волочай, пусть в семинарии, но рукоположения ещё не принимал. А Будимир – человек совсем светский… – Бодуницкий помял руки, как от наручников.

 – Со стороны же людей звать… Дело ведь деликатное… Чего сор из избы в экспозицию превращать?

– Ну если уже несколько случаев по области? – кивнул Волочай.

– Оттянуть бы момент, сколько можно… Слава Богу, Пасху отслужили, а то…

Бодуницкий что-то говорил и что-то ещё, и ещё (приятно бубня и убаюкивая, как на службе), а Будимир сидел на перилах и чуял какое-то марево, невидимый, нечувствуемый дым – что-то под ноготком несуществующего мизинца (у него не достаёт фаланги – на левой руке).

Эта трёхрукая Богородица смотрела безо всяких дураков, в точности так же, как и та – его – икона. Смотрясь в неё – Будимир ощущал и единение, и восхи?щение, но ещё слышал какой-то заговорщицкий шепоток: и была в нём и благость, и нечто до чрезвычайности стрёмное…

– Окей, преподобный, на таких условиях мы постараемся. Правда, Будка?

– А? Да-да, конечно.

Батюшка, слегка что-то жуя, перекрестил их и протянул ручку.