Осень в Калифорнии

Люсь, мы будем, наконец, делать алгебру или что?

Профессорский сынок, Селим помогал своей не очень сильной в точных науках подруге с выполнением домашних заданий, а сегодня он, преодолев не то волнение, не то какое-то неприятное чувство невольного предательства, пригласил Люсю в кино на фильм «Рокко и его братья»:

– Как ты не видела «Рокко»? Но это же… это… это – самый лучший фильм в мире.

* * *

С тех пор как он приехал в Локарно, прошло уже несколько дней. Как и следовало ожидать, на второй день его попросили покинуть пансион, но ему удалось найти комнату в маленькой, недорогой гостиничке Vecchio Locarno[5 - Старый Локарно (итал.

По утрам его будил колокольный звон. Он вскакивал, принимал душ и спускался в узкий, похожий на колодец дворик, где его уже ждал неказистый завтрак.

– А, nostro russo! Buon giorno, come stai?[6 - А, наш русский! Добрый день, как дела? (итал.)] – приветствовал его горбатый хозяин и странно, по-собачьи скалил зубы.

– Grazie, bene, e Lei?[7 - Спасибо, хорошо, а у вас? (итал.)]

Он мазал маслом и малосъедобным конфитюром булку, залпом выпивал стаканчик приторно-сладкого апельсинового сока и в ожидании горького обжигающего кофе погружался в изучение сегодняшней программы.

Его день проходил в бегах, он смотрел всё: и то, что шло на конкурс, и то, что проходило по внеконурсной программе; его интересовали фильмы, отобранные для секции «Особый взгляд», и документальное швейцарское кино; он бегал от одного кинотеатра к другому, иногда не досматривая фильм до конца, чтобы успеть на следующее важное зрелище, чтобы к вечеру, окончательно одурев, проглотить впопыхах здоровенный сэндвич из городского супермаркета, заскочить в номер, принять душ и, приодевшись, застолбить место на Пьяцца Гранде, рядом с сотнями таких же, как он, зрителей, взволнованных предвкушением готового вот-вот развернуться под открытым небом парада звезд и звездочек самой разной величины.

Умом он понимал, что ему следует как можно быстрее возвращаться в Берн, начинать устраивать будущее, что-то делать… Но он старательно гнал от себя эти неприятные мысли. Право же, зачем ему ехать назад, если он нашел то, что всю жизнь искал: безделье, не сопровождаемое угрызениями совести, независимость, пусть и сиюминутную, а главное, возможность находиться рядом с людьми, беспристрастно наблюдать за ними, не принимая участия ни в их жизни, ни в их заботах.