Вечный эскорт

«Ундина» – вспыхнула огненная надпись в моей голове. И в ту же секунду девушка превратилась в громовержца, ударившего многопудовым ботинком с вершины Олимпа по задрожавшим деревянным перекладинам скамьи. О эти обнаженные невообразимо длинные руки, бледные пальцы с сине-лиловыми камешками ногтей, перетягивающие шнурок на ботинке! Ее очень темные, гладко расчесанные, блестящие волосы ниспадали плоским водопадом и, казалось, тянулись к царапине на ноге у самого ботинка, словно стремились прикрыть ее, колебались в такт движению пальцев и шнурка, вновь поднимались вверх и опять пытались прикрыть царапинку, напоминающую микроскопические темно-красные четки.

Тени деревьев и листьев покрывали нас обоих – я мог хоть что-то разделить с ней! – расплывчатые темные пятна и полоски света весело переливались на ее голени, которая оказалась совсем рядом с моим лицом и покачивалась в такт с решительными движениями ее рук.

Боже, какое счастье, что у меня на коленях лежал открытый учебник линейной алгебры, неожиданно выполнивший для меня роль своеобразного фигового листка.

В голове крутились беспомощные слова типа «Вам помочь?» или «Разве удобно кататься на роликах по грунтовым дорожкам?», но нежданно прилетевшая комета сорвалась с моей орбиты и укатила в ароматных потоках весеннего воздуха.

Чем отличается комета от других небесных тел? Прежде всего тем, что имеет вытянутую орбиту и редко посещает уныло-круглые орбиты обычных планет. Комета унесла с собой свою ни с чем не сравнимую атмосферу, магию нездешней звезды, нежданно посетившей наш безнадежно-постный человеческий мир.

Кода миниатюрного дежурного романа, которых было множество в моей жизни. Зрелище ее суперэпилированной нежнейшей подмышки было для меня откровением, бурлившим нескольких недель веселящим ядом в моей крови. О бразильских полосках я уже слышал, но такие потрясающие, гладко выбритые подмышки не появлялись еще даже в западном кино.

Ундина, которую я углядел на пляже в компании развлекающейся молодежи. Ундина, наклонившаяся надо мной в метро, – о эта непередаваемая аура, которую ни с чем нельзя спутать! Видение золотистой пастели наготы изящной ундины, которую я усмотрел в окне гостиницы с противоположной стороны атриума, принявшее уже от меня изрядный порыв поклонения и вызвавшее стук крови в висках, внезапно превратилось в свою противоположность, в отвратительное волосатое плечо плотного восточного мужчины с сигаретой у открытого окна в удушливой духоте южной ночи.