Превратись. Вторая книга

– Я не хотел бы, – промолвил он, вперяясь розоватыми глазами в трухлявый, щедро повитый паутиной сучок над плечом Всеволода, – быть неучтивым в присутствии гостей, но вот эта безмерно уважаемая мною госпожа… гм, безмерно… да, вот она знает, что моё время… навалили на меня… строго расчислено… куча дел в связи… страшно занят…

Он умолк, двигая стёклышком.

– Ты всё сказал, Гарама? – Обнадёживающе спросила Сари. – Потому что, если не всё, то моё время поджимает.

Леопард безнадёжно молчал, ковыряя когтем задней лапы немытый пол.

– Ты неучтив.

– Я ведь сказал…

– Но мы не сердимся. – Фамильярно заявила Сари и заговорила вполголоса, внушительно. – Вообрази, Гарама, если, конечно, твоё воображение не похоже на какое-нибудь запущенное местечко, где давно следовало бы хорошенько прибраться…

Она обвела взглядом трогательное запустение, свидетельствующее о неустанной работе мысли.

– …что перед тобой не гости. А полноправные, – тут она невольно произнесла слово на родном языке, но тут же поправилась, – жители Ловарни. Ты бы им тоже сказал, что у тебя куча дел, – премерзкое выражение, кстати, сразу хватаешься за бок, где лопаточка, – и что у тебя нет времени?

– Я не сказал, что у меня нет… Оно расчислено.

Сари перебила и, повышая голос, повторила:

– Ты бы так сказал?

Гарама вздохнул и, опустившись на все четыре лапы, уставился на туфельки.

Сари покровительственно разглядывала его макушку.

– Ну, я пошла. – Легко сообщила она и обняла Всеволода за талию.

– А для вас, мой друг, у меня кое-что есть.

Веда медленно взглянула на неё, не поворачивая головы.

– Ах, Сари… Сари…

Та довольно хихикнула.

– У вас нечистые мысли, подружка.

Прикрыв морду синим рукавом, она шепнула:

– Поможете мне покормить перепёлок? Я сегодня иду на дальнее поле.

Белые уши Гарамы почти сошлись на затылке. Он закинул голову и сказал сам себе во всеуслышанье:

– Фантастическая конструкция.

Хвост шлёпнул об пол и свернулся, как змея среди камней.

Всеволод прошептал, наклонясь к Сари:

– Охотно. А это очень дальнее поле?

Гарама встал на задние лапы, вернее, он полусидел, как кот, уверенный, что дотянется до бутерброда.

– Пожалте мне… нет. Обе… Да.