Превратись. Вторая книга

При слове «башмаки» Всеволод заметно вздрогнул, непроизвольно глянув под ноги. Намертво приклеенная к подошве скорлупа, видно, тревожила его совесть, которая у него, точно, была.

Веда, сидевшая с ногами на почётном табурете, тоже посмотрела вниз, – на брошенные кое-как свои туфельки.

Сари кивнула.

– Именно. В такой обувке много дел не наделаешь. А Гарама очень неплохо работает с кожей. Ему вряд ли доводилось, – продолжала она, не обращая внимания на то, что двое её гостей переглянулись, – шить человеческую обувь, хотя, – вновь последовала недобрая усмешка, – он врёт, будто не раз сапожничал там…

(Она сделала движение головой, прянув ушами, очевидно, на Большую Дорогу).

– Всё же что-то соорудить он сумеет, надеюсь. – Закончила она. – Так что натягивай свои скорлупки, киска, и я отведу тебя.

– А…

Сари взглянула на Всеволода:

– Вряд ли вам будет интересно битый час сидеть и смотреть, как учёный леопард сооружает пару женской обуви.

– Почему же? – Мягко воспротивился Всеволод.

– Есть многое, что ему интересно. – Перевела Веда.– Ты ведь это хотел сказать?

Сара улыбнулась. Всеволод стоически переждал шквал глупого смеха и снова заговорил:

– Но если у вас иные планы относительно вашего нахлебника…

(– Как ты красно умеешь выражаться.– Пробормотала Веда.)

Сари ответила дракону, всё ещё улыбаясь:

– Он не укусит её за ножку.

Они все трое помолчали, собираясь с мыслями.

– О, я вовсе не… – Начал Всеволод, и, похоже, это было всё, что он собирался сказать.

Сари вдруг прямо-таки прыснула.

– Если бы вы увидели Гараму…

Она повела их, и пальцем не позволив притронуться к посуде.

В мастерской Гарамы пахло быками и кровью. На сучьях дерева не было подушечек, с них сплошь свисали мастерски обработанные кожи. В углу свалены рога. Между ветвей мерцало зеркало обещалки. Леопард-альбинос, неохотно спрыгнувший заради гостей с ветки, ещё более неохотно промямлил что-то вроде день добрый и при этом покосился на властно маячившую за спинами пришлецов Сари.

С отвращением оглядев неметеный пол, она ласково приказала:

– Займись барышней.

Гарама сердито сверкнул на неё стёклышком вроде того, какие носят часовщики, и невнятно ответил. Фраза, однако, была длинна.

Сари огрызнулась с оттяжкой и сладко переспросила:

– Что, прости?..

Слушая, как изъясняется Гарама, Веда подумала, что у Сари недурные подражательные способности.

Гарама чуть слышно фыркнул, но хвост его вяло лежал на полу.