Друзская сага

Крыши-террасы, балконы, арки, лестницы с колоннами, балюстрадами, гипсовыми горшками и фигурками львов. Стены чистые, светлые, реже выкрашенные в торжественные тона.

Сбавив скорость на повороте, «Мазда» втянулась в лабиринт, где со встречным транспортом не разойтись.

Показалось, стало темнее, тише. Или отсрочили правила. Кто едет первым? Не обсуждается – сначала шейхи, после по старшинству. Гости – вне очереди. Дорогу в любом случае уступят, предложат развернуться возле дома, где за столом во дворе домашние дарят улыбки, и дети восторженно машут руками.

Ицхак осторожно, как на экзамене, крутил баранку, стараясь не ободрать внедорожник в тесноте о камень.

– Вспомнил, где Народный дом?[3 - В друзских селениях здание для праздников и панихид] – спросил Бенцион.

Ицхак передёрнул плечами:

– Давно не был здесь. Где-то возле хильвы[4 - Хильва, Дом Собраний – в друзской общине храм, молитвенный дом. Здесь целенаправленно приобщают детей к религии и системе такийя] Представь себе.

– Ничего не слышал об этом.

– Пора бы. Дом Собраний. Там учат детей правилам жизни. Крупицам религии. Постигший их становится «посвящённым». Укаль, как они называют.

– Запомню. Что дальше? Все пути ведут в Рим?

– Не факт, знаешь ли, не факт, – огляделся Ицхак.

Выбор оставался за ним, но улочки рассыпались, как порванные бусы. Разбежались кто куда. Главная нитью вилась к солнцу, и «Мазда» грузно взобралась на площадь, затопленную зноем.

Близился полдень.

– Кажется, Народный дом – уникальность… то похороны, то торжества, – проговорил Бенцион, тоже внимательно осматриваясь, – не стоит ждать траура в окнах.

– Наверняка… – ответил Ицхак, – у друзов комфортное отношение к рождению и смерти.

Мимо просеменили женщины, шёпот терялся в шорохе одежд. Обе в светлых платках и тёмно-синих платьях, мешковатых, словно с чужого плеча. Ицхак с чувством приподнял над рулём руки – кто знает, как встретят они вопрос незнакомого мужчины. Притормозил возле живописного старика.

– К гадалке не ходи, дресс-код фанатика веры, – предостерёг Бенцион, – на службе друзы терпимей к моде.

Дед царапнул взглядом «Мазду».

– Доброе утро, шейх, – почтительно высунулся из окна Ицхак, – хочу спросить, как добраться к Народному дому…

– Вы, вижу, к семье Букия? – в иврите старика не слышалось арабского акцента.

– Верно, к ним… – сдержанно ответил Ицхак.

Старик не спешил.