Паутина

Вендль наблюдалъ его и думалъ, что, если когда-нибудь Виктора въ самомъ д?лъ станутъ в?шать, и отъ Симеона завис?ть будетъ спасти, то врядъ ли онъ согласится хотя бы только ударить для того пальцемъ о палецъ. Симеонъ молча докурилъ папиросу и перешелъ черезъ комнату, чтобы аккуратно потушить ее въ той же пепельниц? на письменномъ стол?. Потомъ сталъ передъ Вендлемъ, заложилъ руки въ карманы брюкъ и, съ р?шающимъ д?ло вызовомъ, сказалъ:

– Я смотрю на себя, какъ на посл?дняго изъ Сарай-Бермятовыхъ.

– До женитьбы и собственныхъ д?тей?

Симеонъ кивнулъ головою.

– Да, теперь я женюсь и хорошо женюсь.

– Доброе д?ло. Пора.

– Скажи лучше: поздненько.

– Гд? же? Мы съ тобою однокурсники, a мн? еще н?тъ сорока.

Симеонъ горько усм?хнулся.

– Хорошъ женихъ – въ сорокъ л?тъ! Но что д?лать? Раньше я не им?лъ права. Я никогда не могъ вообразить ее – въ б?дности, безъ комфорта.

– Ахъ, – удивился Вендль – такъ и нев?ста уже есть на прим?т?? Не зналъ. Поздравляю!

– Не съ ч?мъ, – спокойно возразилъ Симеонъ.

– Позволь, ты сказалъ…

Симеонъ объяснилъ:

– Жену свою вообразить б?дной не могу я. Понимаешь? Вообще жену, кто бы она ни была.

– Такъ женился бы на богатой, – усм?хнулся Вендль. – Съ твоей фамилiей – легко. Симеонъ, стоя y новаго шкафа, медленно качалъ головою и говорилъ съ глубокимъ уб?жденiемъ.

– Это я за подлость считаю. Богатъ долженъ быть я, a не жена. Пусть она будетъ мн? вс?мъ обязана, какъ птичка въ готовомъ гн?зд?.

Онъ любовно погладилъ красивое гладкое, точно кровью облитое, дерево шкафа ц?пкою рукою своею, съ кр?пкими, нервными, чуть изогнутыми пальцами когтями, и продолжалъ мягкимъ, пониженнымъ голосомъ:

– Когда я женюсь, Вендль, ты не узнаешь меня. Я всю душу свою вложу въ семью мою.

– Милый мой, да ты, оказывается, тоже идеалистъ въ своемъ род?? – насм?шливо удивился Вендль.

– Я семьянинъ по натур?. Настолько люблю семью, что до сихъ поръ не см?лъ приближаться къ ея святын?.

– Да, – усм?хнулся Вендль. – Это хорошо, что ты насл?дство получилъ. Въ наше время подобной лампадки безъ пятисотъ тысячъ не засв?тишь.

Симеонъ не слушалъ его ироническихъ a parte.