Полное собрание сочинений. Том 20. Варианты к «Анне Карениной»

Ты не пов?ришь, но я до сей поры думала, что я одна женщина, которую онъ зналъ. И тутъ эта гадкая женщина Н. стала мн? д?лать намеки на то, что онъ мн? нев?ренъ. Я слышала и не понимала, я понимала, что онъ ухаживаетъ за ней. Но тутъ вдругъ это письмо. Я сид?ла, занималась съ Петей. Она приходитъ и говоритъ: «вотъ вы не в?рили, прочтите». Онъ пишетъ: «обожаемый другъ, я не могу прi?хать нынче». Я разорвала, но помню все письмо. Я понимаю еще увлеченье, но эта подлость – лгать, обманывать, продолжать быть моимъ мужемъ вм?ст? съ нею.

Это ужасно.

– Я все понимаю, и оправдывать его н?тъ словъ и даже, правду сказать, простить его не могло быть и мысли, если бы это было годъ посл? женитьбы, еслибъ у васъ не было д?тей; но теперь, видя его положенiе, его раскаянье, я понимаю, что....

– Но есть ли раскаянье? – перебила Долли. – Если бы было, – перебила она съ[226 - Зачеркнуто: радостью и] жадностью.

Это есть, я его знаю, я вижу этотъ стыдъ и не могу, правду сказать, безъ жалости смотр?ть на него.

Мы его об? знаемъ. Онъ добръ, главное – честенъ, боится быть дуренъ, стыдится страсти, онъ гордъ и теперь такъ униженъ. Главное, что меня тронуло, – и тутъ Анна Аркадьевна угадала главное, что могло тронуть ее. – Его мучаютъ двн вещи: то, что ему стыдно д?тей – онъ говорилъ мн? это, – и то, что онъ, любя тебя – да, да, любя больше всего на св?т?, сд?лалъ теб? больно, убилъ тебя. «Н?тъ, н?тъ, она не проститъ», все говоритъ онъ. Ты знаешь его манеру.

И Анна Аркадьевна представила такъ живо манеру брата, что Долли, казалось, вид?ла передъ собой своего мужа.

Долли задумчиво смотр?ла мимо золовки, слушая ея слова, и въ губахъ выраженiе ее смягчилось.

– Да, я понимаю, что положенiе его ужасно, виноватому хуже, ч?мъ невинному, если онъ чувствуетъ, что отъ вины его – несчастiя; но какже простить, какъ мн? опять быть его женою посл? нея?[227 - Зач.: В?дь они говорили] Мн? жить съ нимъ теперь будетъ величайшая мука именно потому, что я любила его, какъ любила! что я люблю свою прошедшую любовь къ нему…

И рыданья прервали ея слова.

Но какъ будто нарочно всякiй разъ, какъ она смягчалась, она нарочно начинала говорить о томъ, что раздражало ее.

– Она в?дь молода, в?дь она красива, – начала она. – Ты понимаешь ли, Анна, что у меня моя молодость, красота взяты к?мъ? Имъ, д?тьми. Я отслужила ему, и на этой служб? ушло все мое, и ему теперь, разум?ется, св?жее, пошлое существо прiятн?е.