Полное собрание сочинений. Том 20. Варианты к «Анне Карениной»

Они, в?рно, говорили между собой обо мн? или, еще хуже, умалчивали, потому что не о чемъ говорить.

Опять ненавистью зажглись ея глаза.

– И посл? этаго онъ будетъ говорить мн?. Чтожъ, я буду в?рить ему? Никогда. Н?тъ, ужъ кончено все, все, что составляло ут?шенье, награду труда, мукъ. Н?тъ, это ужасно. Ужасно то, что вдругъ душа моя перевернулась, и вм?сто любви, н?жности у меня къ нему одна злоба, да, злоба. Я бы убила его, ее…

Лицо Анны выражало такое страданье, сочувствiе, что Долли смягчилась, увидавъ ее.

Она помолчала.

– Но чтоже д?лать, придумай. Я все передумала и ничего не вижу.

Анна ничего не придумывала и не могла придумать, но сердце ее прямо и готово отзывалось на каждое слово, на каждое выраженiе лица нев?стки. Она вид?ла, что воспоминанье о ней и въ особенности разговоръ о ней возбуждаютъ все бол?е и бол?е Долли и что надо дать ей наговориться.[228 - Зачеркнуто: и иначе самой говорить о ней и иначе дать понять ей.] Теперь она наговорилась, и надо было говорить, но что? Анна прямо отдалась голосу сердца,[229 - Зач.

: и стала говорить:] и то, что она говорила, нельзя было лучше придумать.

– Чтоже я могу говорить теб?, я, вполн? счастливая[230 - Зач.: спокойная за мужа, уважающая и уважаемая] жена? Я скажу теб? одно, что мы вс? слабы и поддаемся впечатл?нiю минуты.

– Ну, н?тъ.

– Да я не въ томъ смысл? говорю. Когда онъ говорилъ мн?, я, признаюсь теб?, р?шительно не понимала всего ужаса положенiя. Я вид?ла только то, что семья разстроена. Мн? это жалко было, и мн? его жалко было, но, поговоривъ съ тобой, я, какъ женщина, вижу другое: я вижу твои страданiя, и мн?, не могу теб? сказать, какъ жалко тебя.

Долли, другъ мой, но если можно простить, – прости. – И сама Анна заплакала. – Постой, – она прервала ее, ц?луя ея руку. – Я больше тебя, хоть и моложе, знаю св?тъ. Я знаю этихъ людей, какъ Стива, какъ они смотрятъ на это. Ты говоришь, наприм?ръ, что онъ съ ней говорилъ о теб?. Этаго не было. Эти люди vеn?rent[231 - [уважают]] свой домашнiй очагъ и жену и, какъ хорошiй об?дъ, позволяютъ себ? удовольствiе женщины, но какъ то у нихъ эти женщины остаются въ презр?нiи и не м?шаютъ семь?. Они какую то черту проводятъ непереходимую между семьей и этимъ.

– Да, но онъ ц?ловалъ ее…

– Долли, постой, душенька. Я вид?ла Стиву, когда онъ былъ влюбленъ въ тебя, я помню это время, когда онъ прi?зжалъ ко мн? и плакалъ, и какая поэзiя и высота была ты для него, и я знаю, что ты въ этомъ смысл? росла для него.