Полное собрание сочинений. Том 20. Варианты к «Анне Карениной»

Левинъ едва помнилъ свою мать, память о ней была для него самымъ священнымъ воспоминанiемъ, и будущая жена его должна была быть въ его воображенiи повторенiемъ того прелестнаго священнаго идеала женщины, которымъ была для него мать.

Для Левина любовь была совс?мъ не то, что она была для Степана Аркадьича и для большинства его знакомыхъ. Первое отличiе его любви уже было то, что она не могла быть запрещенная, скрывающая и дурная. У него было то запрещенное и скрываемое, что другiе называли любовь.

Но для него это было не любовь, но стыдъ, позоръ, в?чное раскаянiе. Его любовь, какъ онъ понималъ ее, не могла быть запрещенною, но была высшее счастье на земл?, поэтому она должна стоять выше всего другаго. Все другое, м?шающее любви, могло быть дурное, но не любовь. И любовь къ женщин? онъ не могъ представить себ? безъ брака. Его понятiя о женитьб? поэтому не были похожи на понятiя Степана Аркадьича и другихъ, для которыхъ женитьба была одно изъ многихъ общежительныхъ д?лъ; для Левина это было одно высшее д?ло, отъ котораго завис?ло все счастье жизни.

Въ юности его мечты о женитьб? были общiя, неопред?ленныя, но съ того времени, какъ онъ, вернувшись изъ-за границы, узналъ Кити взрослой д?вушкой, мечты эти слились съ любовью къ одной женщин?, которая одна отв?чала его требованiямъ и сама собой становилась на то м?сто идеала женщины, которое занимала мать. Чувство это, несмотря на сомн?нiя въ себ?, страхъ отказа, росло и росло и достигло своей высшей ступени въ то время, какъ онъ по?халъ въ Москву.

У чувства этаго была уже длинная исторiя. Тысячи сценъ съ нею, самыхъ чистыхъ и невинныхъ (его любовь такъ была далека отъ чувственности, что онъ часто боялся, что у него не будетъ д?тей), тысячи сценъ, гд? она то ут?шала и ласкала его (воображенiе его постоянно путало будущую жену съ бывшей матерью), то была веселой подругой и товарищемъ, то была матерью его д?тей (онъ представлялъ себ? уже взрослыхъ, не мен?е 5-ти л?тъ, д?тей и много мальчиковъ и д?вочекъ), то была, и это чаще всего, благод?тельницей крестьянъ и образецъ добродушiя и кротости для вс?хъ окружающихъ. Тысячи такихъ сценъ были прожиты съ нею и прожиты имъ съ нею по н?скольку разъ этой жизнью воображенiя. Н?которыя слова даже по н?скольку разъ уже были сказаны (все въ этой воображаемой жизни имъ и ею). Много сновъ съ нею повторялись уже. И теперь со вс?мъ этимъ должно было разстаться.